Чтение онлайн

Я взяла печенье и оторвала маленький кусочек.

— Между прочим, ты мне тоже нравишься.

Он ухмыльнулся от уха до уха и наклонился, чтобы поцеловать меня в лоб.

— Ты даже не представляешь, как я рад это слышать.

— А ты разве не знал? — Я покраснела, моя кожа покалывала там, где он поцеловал меня.

— Иногда тебя очень трудно читать.

Я усмехнулась, глядя ему прямо в глаза.

— Ну, теперь ты знаешь.

— Ты единственная в своем роде, Астрид Хеплер. — Он выдержал мой застенчивый взгляд.

— Серьезно, это так. То, как ты делаешь вещи, и то, как ты думаешь о других людях — это круто. Действительно круто. Кстати, я хотел еще раз поблагодарить тебя за то, что ты пыталась заступиться за меня насчет камер наблюдения за телом. Я знаю, что говорил тебе раньше, но для тебя было очень важно защитить меня и других оборотней от Элтона. Мы показываем плохой пример, и мы этого не заслуживаем. Во всяком случае, не все из нас, — продолжал он, беря клубнику и отправляя ее в рот. Я никогда не видела, чтобы кто-то ел клубнику в такой соблазнительной манере. И никогда еще мне так сильно не хотелось быть клубникой.

— Я знаю, — сказала я, наблюдая, как он жует. — То, что он сделал, было нечестно. А теперь вы все должны ходить с этими вещами, привязанными к груди, и объяснять каждый раз, когда вы временно выключаете его, чтобы пойти в ванную. Это казалось таким лицемерием с его стороны, когда он поклялся защищать вас всех от суда ковена. Зачем было так долго заниматься этой ерундой, если, в конце концов, он все равно собирался тебя разоблачить? Вот этого я никак не могу понять. Должен же быть какой-то другой выход.

Гарретт горько усмехнулся.

— Думаю, это был самый простой вариант. Наблюдение.

— И все же это не делает его правильным.

Он повернулся ко мне.

— Нет, это не так.

— Интересно, что будет, если ты его снимешь?

— Это вызов?

Я уставилась на него во все глаза.

— Нет… я просто имела в виду… э-э, я вообще-то не знаю, что сделает Элтон, если ты его снимешь. Неужели он прибежит сюда? Пошлет ли он сюда кавалерию? Я много думала об этом.

— Из-за меня?

— Пожалуй, да. Например, эта встреча была бы гораздо более романтичной, если бы ты не носил на груди какое-то оборудование, записывающее все это.

— Знаешь, некоторым это нравится, — поддразнил он меня.

— Да, но я не из их числа.

Он рассмеялся и потянулся к ремням, которые удерживали камеру на месте.

— Почему бы нам не спрятать его на некоторое время, посмотрим, что получится?

— Я не уверена, что это такая уж хорошая идея. — Я посмотрела вниз на мельчайшие детали плетения пледа из шотландки, временно отвлекшись на темно-синие, красные и тонкие белые полосы, пересекающие друг друга. — Я бы не хотела, чтобы кто-то пришел и прервал наше свидание.

Он перестал возиться с ремнями камеры и убрал руки.

— Ты совершенно права. И я тоже не хочу.

— Но мне очень жаль, что тебе придется его носить.

— Я знаю, что это так. Видишь ли, это еще одна вещь, которая мне нравится в тебе — ты одна из самых искренних людей, которых я когда-либо встречал. — Он наклонился и заправил выбившуюся прядь кудрявых волос обратно под красно-белую пятнистую повязку, которую я носила. — Я вижу, что у тебя добрая душа. Наверное, поэтому ты все время говоришь смерти, чтобы она пошла к черту, твоя душа слишком хороша, чтобы покинуть этот мир.

— Вообще-то, это все время делает Элтон. — Я хихикнула в свою выпечку.

— Кстати, я делаю это не только для того, чтобы произвести на тебя впечатление, — сказал он. — Я имею в виду все, что говорю тебе. Как будто ты вытягиваешь это из меня. Сначала я подумал, что это странно, и что кто-то подсыпал мне в кофе какую-то сыворотку правды, но потом понял, что это всего лишь ты. Твои флюиды заставляют меня хотеть говорить с тобой обо всем. Это звучит безумно, по крайней мере для меня, но я никогда не любил ни одну девушку так сильно, как люблю тебя. И это невероятно здорово, что я тебе тоже нравлюсь. Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что ты считаешь меня каким-то тупым подражателем плохому мальчику.

— Первое впечатление не всегда остается неизменным, — ответила я. — Ты связался не с теми людьми и совершил несколько ошибок, вот и все. Если бы я избегала всех, кто сделал что-то глупое в какой-то момент своей жизни, то, вероятно, в конечном итоге разговаривала бы только со Смарти.

— Ты ведь любишь эту штуку, правда? — Он толкнул меня локтем в плечо, и я чуть не пролила апельсиновый сок.

— Смарти никогда не лжет, и он дает мне всю информацию, которую я только могу пожелать. А что тут не любить?

Он рассмеялся.

— До тех пор, пока он не влезет на мою территорию…

— К сожалению, он не может заменить настоящего человеческого контакта. Иногда я осознаю, что только что провела целый час, разговаривая с машиной.

— Но это, наверное, не хуже, чем, если бы мы все время были прикованы к своим телефонам.

— Нет, пожалуй, нет. — Я бросила на него косой взгляд, восхищаясь точеными чертами его красивого лица. У него всегда был способ рационализировать мои мысли и заставить меня чувствовать себя менее странно. Будучи единственным человеком в ковене, полном магии, я иногда чувствовала себя довольно одинокой, как будто все были замешаны в чем-то, частью чего я не могла быть. Гарретт никогда не вызывал у меня таких чувств. Вместо этого, он заставил меня чувствовать себя включенной, как в ковен, так и в его жизнь. Команда Отбросов тоже делала это на некоторых уровнях, но были моменты, когда они, казалось, понимали, что я не обладаю такими способностями, как они. Иногда мне казалось, что они думают обо мне меньше из-за этого.

— Мне очень жаль, что я вел себя так, когда Финч был еще здесь, — сказал Гарретт, откусывая огромный кусок круассана. — Мне нравится думать, что это все из-за него, но я бы солгал. Быть на плохой стороне вещей странно освобождает, это вызывает привыкание.

— Он был твоим другом, независимо от того, как все обернулось, — ответила я. — Такое предательство, должно быть, задевает очень сильно.

— Так оно и было, Астрид.

— Ты скучаешь по нему?

Он пожал плечами.

— Иногда. Я знаю, нам казалось, что мы были просто теми парнями, которые делали жизнь людей невыносимой, но мы были близки. Достаточно крепко, чтобы он мог рассказать мне об Адли и о том, как им удавалось улизнуть тайком. Казалось, он без ума от нее. Время от времени я видел, как он забавляется по этому поводу. Наверное, это была его вина, если он вообще чувствует себя виноватым. Я больше ничего не знаю. Но мы с ним говорили о вещах, о которых я раньше никому не рассказывал. Наши мечты, наши страхи, даже кое-что из того, что мы делали до Ковена Сан-Диего. У нас была крепкая дружба. По крайней мере, мне так казалось. Например, даже сейчас я не знаю, может ли кто-то так убедительно притворяться, понимаешь?

— Я думаю, что Финч знает больше, чем все мы, — ответила я. — Я не люблю играть адвоката дьявола, но ему, наверное, было нелегко расти таким образом. И все мы знаем, что Кэтрин — мастер манипуляции. Возможно, она так глубоко вонзила в него свои когти, что он даже не знал жизни без ее влияния, или мыслей без ее яда.

— Я согласен. Но все равно страшно, — сказал он. — Финч, которого я знал, и Финч, которым он оказался, — совершенно разные люди. Я все еще не могу прийти в себя из-за этого.