Чтение онлайн

До самого последнего времени жилище в этих регионах почти не менялось: хижины из тростника или пальмовых ветвей в Месопотамии, каменные дома в некоторых частях Хорасана и Сирии, деревянные — в лесистых областях к югу от Каспия. Иногда дома имели по нескольку этажей, причем на уровне земли обычно находились конюшня и кладовые. Впрочем, все обитатели дома жили как попало прямо на полу из утрамбованной земли. Мало у кого были отдельные дома. Почти все деревни были окружены изгородями, чтобы защититься от проникновения злодеев или диких зверей.

В противоположность европейскому крестьянству в период Средневековья, арабские земледельцы были свободными. Крестьянин не был сервом, по крайней мере в теории. Многочисленные тексты говорят о «беглых крестьянах», но, в основном, речь идет о людях, сбежавших от сборщика налогов. Таким образом, представляется, что существовала достаточно заметная доля подвижного населения. Кроме того, иногда крестьянин вставал под покровительство более зажиточного горожанина, выступавшего «посредником» между ним и налоговыми службами в обмен на оброк, талджия. К тому же существовала химайя, своеобразная «гарантия безопасности», которая на более или менее долгий срок предотвращала поглощение одних земельных наделов другими. Однако иногда государство или более богатые собственники могли конфисковывать земли.

Таким образом, можно было наблюдать постепенный переход от мелкой земельной собственности к крупной. Этот процесс, начавшийся до арабского завоевания, ускорился и не мог обойтись без социальных потрясений. Земледелец, живший и работавший на своей земле, уступил место крупному собственнику, жившему в городе и ограничивавшемуся получением доходов, которые пересылал ему его управляющий, вакиль. Эти крупные земельные владения особенно активно начали развиваться со времен Харуна ар-Рашида, как результат налоговой политики Бармакидов и увеличения количества огромных поместий, принадлежавших халифу и его семье. Хайзуран, владевшая множеством деревень и огромными участками пахотной земли в окрестностях Багдада и по всей территории империи, беспрерывно увеличивала свои владения, особенно в Египте и Месопотамии. Многие аббасидские принцы и принцессы также являлись крупными землевладельцами. Высшие сановники старались им в этом подражать. В следующем веке высшая военная аристократия захватывала все больше и больше земли в ущерб не только мелким крестьянским хозяйствам, но также и средним собственникам, а в Иране — часто и диканам.

Трансформация собственности не привела к замедлению роста сельскохозяйственного производства, наоборот, оно развивалось. Не помешала она и кочевничеству, распространение которого после арабского завоевания способствовало скотоводству, не ослабляя земледелия.

Обработка земли, бесспорно, являлась главным источником обогащения. Но в то время как Европа становилась все более аграрной, в мусульманском мире можно было наблюдать урбанизацию. Торговля и сельское хозяйство взаимно поддерживали друг друга. Земледельцы выигрывали от торговых связей, возникших между городами, в то время как последние получали от сельского хозяйства одновременно и необходимую для своего существования пищу, и значительную часть товаров для обмена.

В период Средних веков основой питания жителей мусульманского Востока являлся белый хлеб. В отличие от Запада, здесь потребляли очень мало ржаного хлеба — им питались только бедняки и аскеты. С незапамятных времен пшеница была самой распространенной культурой, наряду с ячменем, который выращивали на корм скоту. Верхняя Месопотамия производила пшеницу, а низовья долины Тигра — ячмень. Египет, особенно Фаюм, Сирия, Ифрикия и центральная часть Магриба являлись крупными производителями пшеницы.

Рис, завезенный в Нижнюю Месопотамию из Индии, был известен еще до начала нашей эры, а после арабского завоевания распространился в сторону Средиземноморья. В Ираке его употребление было введено персами. Его выращивали в Фаюме, в районе Мертвого моря, и, в растущих объемах, в мусульманской Испании. В эпоху Харуна в Месопотамии также существовали большие рисовые плантации. Оливки в больших количествах выращивали в Сирии, Ифрикии, Испании и Центральном Магрибе.

Запрет на употребление вина в Коране отнюдь не повлек за собой исчезновения виноградников. Некоторые халифы тщетно призывали к его соблюдению, а позднее Хаким из династии Фатимидов приказал прекратить виноделие, но не имел успеха. Назавтра после завоевания выращивание винограда возобновилось в дельте Нила, Сирии, Месопотамии, на севере Палестины и на юге Испании, где уже тогда была известны малага и херес (последнему дали начало растения, привезенные из Шираза). Благодаря арабскому завоеванию финиковая пальма, родина которой находилась в Нижнем Ираке, распространилась на юге Сирии, Сицилии, в Западной Сахаре, на юге Туниса и Алжира. Еще одной важнейшей сельскохозяйственной культурой являлся сахарный тростник. Недавно завезенный из Индии через Сузиану и Хузистан, он достиг Месопотамии, Египта, впоследствии ставший центром его производства и потребления в Средиземноморье, и вскоре попал на Сицилию. Арабы выращивали и другие овощи и фрукты, производство которых распространилось вокруг Средиземного моря: апельсины (завезенные из Индии) на Сицилии, в Марокко и Испании, а также бананы, лимоны, артишоки и шпинат.

Развивалось и производство технических растений, и тоже в значительных объемах. В первом ряду стоял хлопок. Он тоже происходил из Индии (откуда через Туркестан и Сасанидов попал на Ближний Восток); выращивали его в Мавераннахре, Иране, на юге Ирака, но главное, в Палестине и Сирии. Вскоре район Алеппо стал обеспечивать хлопком весь средиземноморский мир. В Египте еще в IX в. хлопок был едва известен, но со временем распространился в тех огромных масштабах, о которых нам хорошо известно. В Египте основным текстильным материалом являлся лен, известный с самой глубокой древности, о чем свидетельствуют ткани, найденные в гробницах фараонов. Его выращивали по всей дельте, особенно в районе Дамьетты-Тиниса. В Тунисе основной район производства льна располагался вокруг Карфагена-Туниса. В Испании лен достиг Галисии и крайнего юга, в Ираке — низовий Евфрата, в Иране — побережья Каспийского моря. Папирус, одно из традиционных богатств Египта, был вытеснен бумагой и к середине IX в. исчез. Пеньку, широко использовавшуюся при изготовлении одежды из грубой ткани, корабельных парусов и такелажа, производили в Центральной Азии, Нижней Месопотамии и Испании. Верблюжья шерсть служила, главным образом, для производства войлока (Центральная Азия и Армения) и толстых тканей (Хорасан и Египет).

В области производства ткани шерсть далеко опережала все остальные текстильные материалы. Исламские страны в то время являлись ее единственными крупными производителями, причем лидирующие позиции занимала Северная Африка. Нагорья Магриба, массив Атласа, верхнего Телля, Авреса, прибрежные равнины Атлантики производили овец превосходного качества с густой и тонкой шерстью. Берберы ввезли их с Испанию одновременно с обычаем под названием места: в соответствии с ним, перегон отар, принадлежащих сразу нескольким деревням, поручался одному пастуху. Тогда же, через берберов, на полуостров попали и другие скотоводческие приемы. Именно в этот момент появились мериносы, выведенные в результате скрещивания с баранами из Магриба. Растущие потребности городов в текстиле повлекли за собой рост производства, а следовательно, и торговли. Стада росли почти повсеместно: широкомасштабное разведение овец существовало в Египте, Сирии-Палестине, Северо-Западном Иране, Фарсе и Хорасане. Его развитие и перегон на летние и зимние пастбища иногда имело пагубные последствия, в частности, увеличение вырубки леса.

Шелк, издавна известный арабам, проник в Средиземноморье не ранее VI в. Известна история о монахах, которые в эпоху Юстиниана доставили в Византию личинки шелковичных червей в своих паломнических посохах. После арабского завоевания разведение шелковичных червей распространилось на все регионы с подходящим климатом. Развитию этой отрасли, едва справлявшейся с удовлетворением беспрерывно растущих потребностей двора, опять же способствовали экономическая экспансия и процветание городов. С VIII в. Хорасан, побережье Каспийского моря, Западный Иран и Армения стали крупнейшими районами производства шелка наряду с долиной Оронта, Испанией, в особенности Андалусией, куда шелковичных червей доставили сирийцы, прибывшие с Омейядами. Однако в конце VIII и в IX вв. развитие производства позволило удовлетворить спрос по всей империи. Шелк в больших количествах вывозили в Византию, которая в то время почти полностью зависела от мусульманских стран в своем спросе на шелк-сырец.

Урожайность всех этих культур была намного выше, чем в Европе того же периода: 10 к 1 для пшеницы в Египте (а в некоторых частях этой провинции даже больше) по сравнению с 2 или 2, 5 в Европе эпохи Карла Великого. Во Франции сопоставимые урожаи стали получать только в XVIII в., да и то они были, скорее, исключением, чем правилом. Арабы, не являвшиеся земледельцами изначально, пользовались методами, существовавшими до них, и нередко улучшали.

Кроме пшеницы твердых сортов и ячменя, которые было несложно выращивать на полупустынных почвах, все земледельческие культуры нуждались в воде. С глубокой древности на Ближнем и Среднем Востоке существовали оросительные системы — каналы, плотины и запруды, накапливавшие воду, отводили воду из рек, создавая аллювиальные зоны. По большей части эта вода доставлялась единственно за счет эффекта перепада, созданного благодаря прорытым в земле штольням, называвшимся фоггара (канат в Иране), к расположенным на равных расстояниях вентиляционным колодцам. Первые халифы усовершенствовали систему орошения. После завоевания Ирака халиф Омар приказал соорудить дамбу для того, чтобы обеспечить водой недавно созданный город Басру. Первые Аббасиды, в свою очередь, проделали в этой области большую работу [122] .

Строительство Багдада и освоение окрестных земель с целью их обработки потребовало колоссальной работы по сооружению каналов. Харун ар-Рашид приказал прорыть несколько вблизи столицы, в районе Ракки, а также в Самарре. Содержание каналов и распределение воды требовало самой строгой регламентации как в Ираке, так и в Испании, Ифрикии и Хорасане. В Мерве начальник водного ведомства являлся высокопоставленным чиновником, под началом которого находилось 10 000 человек. В иерархии он стоял выше начальника полиции. В Египте измеряли нильский паводок с помощью знаменитого фустатского нилометра, что позволяло определить площадь затопленных земель и, следовательно, установить размер налога.