Чтение онлайн

Кроме того, в то время умели пользоваться приспособлениями для подъема воды: бурдюк или глиняное ведро, привязанное к концу веревки, в свою очередь, прикрепленной к куску дерева; колеса с черпаками (далия), вращаемые животными; нории, существовавшие еще совсем недавно в долине Оронта. Водяные мельницы приводили в действие жернова или прессы, и пр. В отличие от Испании, ветряных мельниц практически не было.

К ремесленному промыслу, мануфактурам и сельскому хозяйству добавлялось скотоводство, которое, помимо пищи, обеспечивало сырьем, необходимым для производства. Новые методы разведения и использования животных, прибывшие, в основном, из Центральной Азии, привели к беспрецедентному развитию скотоводческих районов, а также выведению новых пород домашних животных. В VIII в. в результате миграции цыган в Нижнюю Месопотамию был ввезен индийский буйвол. Вскоре его можно было видеть уже в Сирии, а затем и в Анатолии.

В числе домашних животных следует, прежде всего, упомянуть лошадь, которая сыграла огромную роль в мусульманской экспансий. Существовало несколько пород лошадей. Маленькая и плотная тюрко-монгольская лошадь происходила из азиатских степей. Иранская порода, более тяжелая, могла выдержать вес доспехов. Ее экспортировали в Индию, где она являлась основой маратхской конницы. Берберская лошадь, скрещенная с другими породами после завоевания Испании, дала начало всем западноевропейским породам. Что касается сирийской лошади, выведенной в результате скрещивания иранских кобыл с берберскими жеребцами, то впоследствии ее скрестили с лошадьми арабских горных пастбищ — так появились арабские скакуны. В то время их разводили, в основном, в Египте, Аравии и Испании.

Верблюд в Средние века играл определяющую роль в экономике арабского общества и Востока в целом. После исчезновения колеса в конце периода Античности [123] он стал основным вьючным животным, учитывая, что прочие были либо слишком медлительными (волы), либо слишком легкими (лошади). Верблюд, выносливый и сравнительно быстроногий, мог нести груз значительно больше 200 килограммов. Именно верблюды выступали в роли тяжеловозов по всему Ближнему и Среднему Востоку. На востоке, в Центральной Азии, использовали двугорбых верблюдов, которых называли бактрийскими и разводили в Иране, в Хорасане. На Аравийском полуострове, в Сирии и Египте были распространены дромадеры и ослы.

Значительный рост потребления, а также внутреннего и внешнего обмена благоприятствовал развитию производства, которое во времена Харуна ар-Рашида достигло ранее неведомого уровня. Багдад, город-гигант, Басра, самый крупный порт мусульманского мира, Куфа, Васит, Фустат, Мерв и другие города представляли собой огромные рынки. Тексты того времени почти не упоминают о падении цен на продукты питания вследствие перепроизводства.

Технический прогресс опирался на усовершенствование путей сообщения. Никогда на пространстве от Атлантики до Гиндукуша люди не путешествовали так много, и никогда идеи и товары не циркулировали с такой легкостью. Самые тяжелые продовольственные продукты, вроде пшеницы, и самые легкие, специи, преодолевали тысячи километров. Сырье без труда доставлялось с места производства до места переработки. Дамаск получал свою сталь из Индии, а значительная часть серебра поступала с рудников Афганистана. В Багдаде ели спаржу из Сирии, яблоки из Ливана (как и сегодня). В Иране носили одежду из египетского льна. Кордова моментально подхватывала багдадские моды, несмотря на взаимную враждебность двух правительств. Технология производства бумаги, известная в Самарканде с середины VIII в., проникла в Багдад уже в следующем десятилетии, а ферганские оросительные системы почти мгновенно достигли Испании. Перемещение населения, военнопленных и паломников способствовало распространению технологий, методов и приемов, которые сталкивались и влияли друг на друга. Никогда еще люди не обменивались своими техническими знаниями и продукцией в таком масштабе, как в эти годы после падения великой империи Сасанидов, утраты Византией своей эллинистической сферы влияния и воцарения в мусульманском мире новой династии халифов.

Производство текстиля в мусульманском мире занимало лидирующее положение. На Ближнем и Среднем Востоке это было время самой изысканной, утонченной и разнообразной продукции, охватывавшей североафриканские ткани из грубой и толстой шерсти, тонкие ткани из Ирана, газ, вуаль и лен из дельты Нила, роскошные платки из Хорасана и Кабула, которые достигали даже Китая, антиохийские и багдадские шелковые занавесы, пышные ковры из Армении и многих других стран, ваши (роскошные ткани особенно высокого качества), а также сирийский и египетский хлопок, не говоря уж о тех жалких тряпках, в которые заворачивались багдадские бедняки, — мусульманская империя производила все, во что может одеться человек.

В силу огромного спроса все, или почти все области, пряли и ткали. Прежде всего, для дворцов, поскольку их владельцы тратили колоссальные суммы на украшение их огромных залов. Еще больше — для принцев, принцесс, придворных, высших военных и гражданских чинов, которым по мере возможности подражали остальные классы общества во главе с крупным купечеством.

Люди одевались по-разному в зависимости от рода деятельности и общественного статуса. Купцы носили камиз (рубаху) и рида (плащ), проповедники — своеобразную куртку с кушаком. Чиновники должны были носить совершенно определенное одеяние: кади — дахнию (высокий головной убор) и тайласан, визирь и секретари — дураа. Поэты одевались в яркие цвета, певцы привлекали к себе внимание с помощью изысканных нарядов. Никто не носил одну и ту же одежду целый день.

Офицеры армии соперничали в щегольстве, и некоторые носили шелковые туники и штаны, отделанные мехом.

Халиф придавали одежде очень большое значение. Внук Харуна Мутавакил предпочитал определенный тип одежды из шелка, смешанного с другим волокном: «Этой моде, сообщает Масуди, последовали все его домочадцы, а затем она распространилась среди народа. Каждый стремился подражать владыке, поэтому такая ткань очень сильно поднялась в цене, а способ ее производства был усовершенствован, чтобы соответствовать моде и угодить вкусам правителя и его подданных». Одеяния халифа хранились в специальных строениях под охраной высокопоставленного чиновника. Его гардероб был огромен, как свидетельствует разговор между халифом Муваффаком (вторая половина IX в.) и его визирем Хасаном: ««О Хасан, мне нравится эта ткань. Сколько у нас ее запасено?» Тогда, — отвечал визирь, — я тотчас же достал из туфли маленький свиток, в котором вел счет всем покупкам и тканям, которые находились на складе… Так я обнаружил 6000 одеяний этого вида.» «О Хасан, — сказал мне Муваффак, — вот мы и остались голыми! Напиши в страну, откуда их доставляют, чтобы нам выслали 30 000 таких одеяний, и в самый короткий строк»» (Ибн Тиктака). Упомянем также об Омейяде Хишаме, который взял с собой в паломничество столько одежды, что для ее перевозки потребовалось 700 верблюдов; по смерти он оставил 12 000 туник из ваши и 10 000 шелковых кушаков. Нам известно также и о том, что было обнаружено в гардеробе Харуна ар-Рашида: 4000 шелковых одеяний, расшитых золотом; 4000 шелковых одеяний с отделкой из собольего, куньего и другого меха; 10000 рубашек, 10 000 кафтанов, 2000 тюбетеек, 4000 тюрбанов, 1000 нарядов из различных тканей, 1000 нарядов с капюшоном, 5000 платков, 1000 вышитых кушаков, 4000 пар обуви, в большинстве своем расшитой мехом куницы или соболя, 4000 пар чулок.

О значении одежды говорило то, что именно ее (наряду с украшениями) халифы дарили тем, кого желали почтить. «Почетные одежды» бывали из различных тканей и стоили более или менее значительных денег в соответствии со статусом человека, который их получал, или размером почестей, которые ему причитались. Кхила (одежда) включала в себя, помимо собственно платья, рубашку, штаны, тайласан, дураа. Халиф раздавал их по случаю больших религиозных праздников, важных семейных событий (свадьба, обрезание), побед или же с целью выразить удовлетворение тем или иным чиновником. Обмен почетными одеждами происходил и между владыками. Мамун отправил 500 парчовых нарядов некоему индийскому принцу. Император Лев подарил 300 одеяний Харуну ар-Рашиду, а через сто лет королева Берта прислала 20 расшитых золотом платьев Муктафи Биллаху. Известно, что Карл Великий получил от Харуна ар-Рашида шатер, а также множество шелковых тканей и льняные занавесы.

И зимой, и летом халифы раздавали ткани всем своим слугам и их семьям, то есть нескольким тысячам человек. Таким образом, потребность дворца в тканях была колоссальной.

Разумеется, огромную роль в повседневной жизни играли ковры. Применение их было многообразным: они служили постелью, подушкой и сиденьем. Некоторые бывали огромными: у халифа Хишама был ковер размером 54 на 27 метров. Изысканность их узоров иногда возводила ковры на уровень подлинных произведений искусства. Во время своих путешествий халифы и их вельможи останавливались в просторных шатрах, настоящих походных дворцах. Диаметр одного из шатров халифа Мутанасира составлял 70 метров, и опорой ему служила 30-метровая колонна. Палатка, принадлежавшая другому халифу, опиралась на серебряные колонны и была полностью расшита золотом. Другая, вместе со всеми принадлежностями, весила более 17 тонн.

Во время торжественных церемоний, или по случаю прибытия важного иностранного посла, ткани расстилали по всей длине дороги, по которой проходила процессия, и покрывали землю циновками. Парчовые занавеси, вышивки золотой нитью, шелковые ковры, расшитые золотом и украшенные драгоценными камнями и жемчугом, парадные конские и верблюжьи попоны: в общей сложности, различные мастерские империи производили для двора и дворца километры драгоценных тканей.

Производство тканей, служивших инструментом политики престижа, отличительным знаком общественных сословий и государственной иерархии, средством вознаграждения и ценностью, переходившей из рук в руки, веками оставалось одним из величайших успехов цивилизации, которой в этой области найдется не много равных.

Особенно роскошные ткани производились в мастерских халифа, которые назывались тираз. Это слово персидского происхождения первоначально обозначало одеяние или ткань с вышитыми надписями, а затем распространилось и на производившие ее мастерские. Они располагались по всей империи — естественно, прежде всего, в Багдаде, а также в Самарре, Хорасане, Дабике (египетская дельта), Кайруане и пр. Поскольку владельцем их являлся сам халиф, работа в них приравнивалась к государственной службе, и руководили ими высокопоставленные чиновники, которым помогали младшие начальники, надсмотрщики и т. д. «Среди обычаев, которые в разных империях помогают подчеркнуть великолепие монаршей власти, — объясняет Ибн Халдун, — есть один, согласно которому имена принцев или определенные, принятые у них особым образом знаки ставят на самую ткань одежды, предназначенной им для ношения и сделанной из шелка или парчи. Эти написанные вязью слова должны читаться в самом переплетении ткани, и их должны повторять либо золотые нити, либо нити какого-либо цвета, отличного от цвета основы. Такое украшение царских одеяний называется тираз. Это символ величия, уготованного царям, а также людям, которых они пожелают почтить, разрешив им служить себе, и тем, кого они возведут на высокие правительственные посты… При этих двух династиях [Омейядов и Аббасидов] тиразу придавали самое большое значение» (Prolegomenes, II).