Чтение онлайн

Перл застонала. Я попросила оператора прислать полицию и скорую. Джек стоял, глядя на Перл. Когда она дернулась, он зарычал. И Перл застыла — то ли без сознания, то ли от страха.

Я сидела на диванчике в «Колдовской нити», а пара офицеров полиции в форме выводила Перл в наручниках из магазина. У нее на лбу была ссадина, но приехавшие врачи скорой не очень ей впечатлились. Все же я была готова поспорить, что полицейские отвезут ее в приемное отделение — на всякий случай.

Я даже не знала, как себя чувствовать. С одной стороны, мне было жалко Перл. Раны ее прошлого не исцелились, и я поверила, что она сорвалась.

Но это не оправдывало ее нападение на Тейлор.

И она спрятала карманные часы в моей сумке. Каким был бы ее следующий шаг? Анонимный звонок в полицию?

Ко мне подошел детектив Уитлок. Он выглядел уставшим, но я подозревала, что он чувствовал облегчение. Смертность из-за убийств в Элиан-Холлоу в этом году просто взлетела, но хотя бы раскрываемость была стопроцентная.

Мой водоворот эмоций оттеняло легкое самодовольство. Я была права все это время. Ланса догнало его прошлое. Если бы Перл не сунула его часы мне в сумку, я бы не сложила воедино все улики и не сообразила, что она сделала.

— Я помогла вам раскрыть убийство, — сказала я.

Конечно, я была далеко не всем довольна, легкая нотка гордости придала мне уверенности. Как будто мир снова обрел смысл.

— Давайте без самоуверенности, — ответил детектив Уитлок и сел на диванчик рядом со мной. — Мы нашли в телефоне Тейлор видео с Лансом и Перл: Перл настаивала, что ей надо поговорить с Лансом за пределами паба. Когда он проигнорировал ее и ушел, Перл сказала, что он пожалеет, что снова ее бросает. Тот же инцидент засняла камера наблюдения паба. И у Тейлор была запись, на которой Ланс говорил, что у Перл, скажем так, проблемы.

Я не стала указывать, что раскрыла дело без этих записей.

— Поэтому Перл была в моем списке на допрос. И нами получены записи пятничного вечера с камер из соседних кварталов, мы их еще анализируем. Кадры вокруг вашего магазина оказались неполными, они не исключали Перл. Мы знали, что она была рядом, когда умерла Тейлор. Когда мы нашли кадры, как вы и ваш огромный белый пес уходили из центра, то не увидели, чтобы кто-то, похожий на вас, возвращался.

Я посмотрела на Джека, лежавшего на полу у моих ног: голову он не опускал, чтобы следить за всеми.

— Приятно слышать, что ты на что-то годишься, Джек. Рычать на убийц куда продуктивнее, чем лаять на птиц.

Я начала болтать, а надо было затыкаться. Признание Перл как будто выбило сап у меня из-под ног на бурной реке в ветреный день.

— А при чем тут рычание? — уточнил детектив Уитлок.

Я рассказала ему, как Перл шагнула ко мне, признавшись в убийстве Ланса, и как Джек на нее зарычал после того, как она врезалась в косяк и распласталась по полу.

— Но я надеюсь, она бы мне не навредила. Мы всегда были подругами, — сказала я.

Хотя сама слышала сомнение в своем голосе и поняла, что не уверена. Перл уже один раз убила, чтобы скрыть свою причастность к смерти Ланса. Так кто сказал, что она бы не продолжила?

— Молодец, Джек, — похвалил детектив Уитлок. Джек посмотрел на него, но не двинулся с места, охраняя меня.

— Детектив, у меня есть то, что вам нужно.

Я объяснила, как нашла в сумке часы. Он надел перчатки и засунул часы в пакетик для улик, подписав.

— Я их не трогала, — добавила я. — Вытащила ручкой из сумки, а потом уронила обратно.

Надеюсь, там будут отпечатки Перл.

— Если бы я анализировал все это быстрее, то забрал бы Перл на допрос, не подвергая вас опасности, — сказал детектив.

— Я больше никогда не хочу быть причастной к убийству, — сказала я.

Хэллоуинский вечер

Апофеоз нашего ежегодного хэллоуинского фестиваля. Мэйн-стрит была закрыта для автомобилей, и мы установили киоск «Ленивых костей» перед магазином для выпрашивающих сладости толп, которые шатались по городку. Какое-то количество народа каждый раз заходило в магазин за книжками, и Майло отчитался по телефону о стабильном потоке покупателей.

Я оставила Тару и Дэнби раздавать сладости и взяла перерыв, чтобы дойти до лотка «Счастливых зефирок» через квартал от нас. Выбор у них был впечатляющий, но я сморщилась, увидев в меню печенье с маршмеллоу и трехцветными жевательными карамельками. Я предпочитала классику. В крайнем случае — с добавлением арахисового масла.

И арахисовое масло победило.

— Давай угощу.

Я даже не поняла, что Рекс стоял позади меня. Он заказал классику, и мы отошли в сторону, в то время как один из работников принял наш заказ и начал поджаривать маршмеллоу на маленькой горелке.

— Я возвращаюсь в Элиан-Холлоу, — сказал Рекс. — Хотя бы на пару месяцев, но думаю купить дом здесь или, может быть, в Портленде.

Я посмотрела на него. Он улыбался уголком рта.

— В молодости я только и хотел уехать. Но со временем, особенно в последние пару лет, начал скучать по городку. И понял, что переосмысление — это весело, но ты все равно несешь багаж своего прошлого. И мне пора с ним столкнуться.

— Тебе правда так ужасно жилось в Элиан-Холлоу? — спросила я.

— Если подумать, я не могу всерьез винить город. Моя жизнь дома… была не сахар. Но были и светлые моменты. Твой дедушка рекомендовал мне книги, ссужал предварительные экземпляры и спрашивал моего мнения, какие книги заказать. Я знал, что он это делал, потому что я не мог позволить себе покупать много книг. У меня были хорошие друзья, вроде твоей мамы. От некоторых я сам отвернулся, хотя не должен был. Например, когда приехал на похороны своей матери и увидел тебя. Это была очень мрачная поездка для меня. Знаешь, в то лето я написал свой первый роман, и это стало реакцией на скорбь и осознание, что я никогда больше ее не увижу.

Я вспомнила мрачного, деспотичного короля в романе, против которого сражались забытые братья. На этом образе любой литературный критик мог написать целое эссе.

Я чувствовала на себе взгляд Рекса и уставилась на девочку в костюме главной героини из хичкоковских «Птиц». Она изображала, что боится подружку, одетую попугаем.

Мимо нас прошла пара человек, наряженные как зомби, а за ними парень с собакой размером с пачку салфеток. Костюмчик в виде упаковки для картошки фри был как раз для нее.

— Я хотел тебе кое-что показать, — сказал Рекс. Он покопался в телефоне, развернул экран ко мне и показал фото женщины. — Это была моя мама.

Та же копна каштановых волос, что и у меня. Те же ореховые глаза и лицо в форме сердца, разве что у нее подбородок острее. Она была в оранжевой форме для бега, на шее медаль. Я покосилась на фото.

— Это медаль за марафон? — спросила я.

— Да, это фото после Бостонского марафона. В каком-то смысле, моя мать была самым сильным человеком, какого я знал. Она пробежала марафонов десять, не меньше.