Чтение онлайн

– Хорошо, - пробормотала я, на ощупь, двигаясь вдоль столешницы, и прислушиваясь.
– А вы куда?

– Здесь у меня еще лампа была, - пробормотал он, что-то роняя. Я достала связку свечей и спохватилась:

– А спички?

– У меня есть, - ответил пан Хенрик, чиркая по коробку. Мигающий огонек выхватил на мгновение голое плечо, локоть и грудь с длинным кривым шрамом. Я двинулась вперед, и через пару минут мы зажгли первую свечу.
– Интересно, куда запропастился подсвечник, - он повел вокруг свечой, и я перевела дух. Щеки у меня точно были алее мака - рассматривать полуголого пана Хенрика было на редкость приятным занятием.

– Подсвечник мы уволокли вниз, в зал, - повинилась я, отводя глаза и прищуриваясь на пламя свечи.

– Зачем?
– изумился он, ставя свечу в один из стаканчиков, из которых он обычно пил бренди.

– Для антуража,- еще тише ответила я, и посчитала нужным извиниться, - простите, что не спросили вашего позволения... Хенрик.

– Ничего, - посмеиваясь, ответил он.
– Для антуража не жалко... Уршула.

– Давайте, я закончу, пока вы окончательно не замерзли, - куда деть глаза и руки я решительно не знала, и теперь сама не знала, чего я больше хочу - убраться поскорее в свою комнату, или же пристроить голову на его плечо и провести губами по мощной жилистой шее.

– Я не замерз, - голос его сел, и от напряжения, висевшего в воздухе, можно было смело зажигать свечи.
– Мне жарко.

Я осторожно коснулась его лба ладонью, и Хенрик прикрыл глаза, глубоко вдыхая.

– Кажется, у вас жар, - пробормотала я, убирая руку.
– Вы позволите?

– Что?...- тихо спросил Хенрик, и мы, наконец, встретились глазами.

– Наклоните голову, - почти сердито попросила я, злясь и на себя, и на него. На себя - за то, что не хватает сил держать себя в руках, а главным образом на то, что не хочется этого делать, а хочется кинуться с головой в водоворот глупостей. На него - за то, что слишком хорошо держит себя в руках.

Тем временем, он послушно наклонился ко мне, не сводя немигающего взгляда с моих губ, и я на мгновение прижалась ими к гладкому горячему лбу.

– У вас жар.
– Констатировала я, все-таки, смачивая несчастные тряпки в воде.
– Сейчас я заново вас забинтую, дам лекарство, и вы ляжете в кровать.

– Я даже не знаю, вопрос это был, или предложение, - хмыкнул Хенрик, поворачиваясь так, чтобы мне было удобнее.

– Считайте, как хотите, - пробормотала я, и краем глаза заметила, что там, где его бока касаются мои волосы, кожа подрагивает, а сам Хенрик как будто даже немного вздрагивает.
– Вы что, щекотки боитесь, - изумилась я, разгибаясь.

– У вас просто очень пушистые волосы, - проговорил он почти шепотом и медленно поднял руку. Я, как завороженная, смотрела в его лицо, пока он осторожно, я бы даже сказала, трепетно, заправил мне за ухо непослушную прядь волос. Пальцы его задержались на моей шее, под ухом, и медленно двинулись вниз, очерчивая мое лицо. Потом его рука безвольно упала, и я немедленно вернулась к прерванному занятию, скрывая горящее лицо и чувствуя, как сердце колотится в горле.

– Так не туго?
– спросила я, затягивая бинт, чем невольно нарушила наше молчание.

– В самый раз, спасибо, - ответил он любезно.

– Рубашка, - я помогла ему продеть руки в рукава, и машинально поправила воротник.
– Сейчас я смешаю микстуру, вы выпьете ее и немедленно ляжете.
– Строго сказала я, сматывая все бинты и тряпки в один комок.

– А потом?

– А потом я дождусь, пока у вас спадет жар, и оставлю вместо себя Сташека. Он, скорее всего, дальше коридорного кресла не ушел. - Я разбавила порошок чистой водой и протянула Хенрику стакан.
– Пейте.

– Спасибо.

– И ложитесь.

Он молча двинулся к неприметной двери, ведущей в его спальню. Я сложила тряпки в опустевший таз, и двинулась в соседнюю комнатку, где стояла раковина и на большом столе одиноко жались бритвенные принадлежности. Увидев опасную бритву, я ничуть не удивилась. Сложив все тряпки в корзину для белья, я отправила ее по желобу вниз, прачкам, потом ополоснула кувшин. Тщательно отмыв руки, я тихо прошла в спальню. Две свечи стояли на тумбе возле кровати, скупо освещая лицо Хенрика, подчеркивая возраст, выделяя усталые морщины. Короткий ежик волос серебрился сединой, хотя немного морщин и седина - это единственное, что выдавало его возраст. Крепкое жилистое тело излучало выносливость и силу матерого зверя, и было в этом что-то настолько притягательное, что я не удержалась. Наклонившись, я прижалась губами к сухим тонким губам, и на целое мгновение позволила себе все представить. Дыхание его ни на миг не сбилось, от чего я убедилась, что он спит крепким сном. Удостоверившись, что лекарство подействовало - лоб Хенрика был прохладным и влажным, я задула свечу, и, забрав вторую, на цыпочках ушла.

***

Утром я позволила себе выспаться. В конце концов, сегодня великий день, и к вечеру все должны быть в форме, а не зевать во весь рот. На втором этаже, судя по звукам, уже стоял дым коромыслом - самые сознательны, похоже, пришли репетировать перед первым в жизни выступлением. Хотя, может, это Маришка их согнала, она такая... Не торопясь проверять свои догадки, я решила сначала проверить, нет ли снова жара у пана Хенрика. Мысленно хмыкнув, я с довольно глупой улыбкой вспомнила минувший вечер - тяжело вздохнула и без особой нужды поправила камею, скреплявшую ворот блузки.

Я вышла из своей комнаты и теперь медленно шла по коридору, и замерла, услышав из-за поворота виноватый голос Сташека:

– Хозяин, к вам пришли, и я не мог не пустить, пан из Законников...

Я тихо вздохнула - не знаю, кто такие Законники, но то, что Сташека пытаться напугать - дело бесполезное и напрасное - это точно, а молодой человек сейчас напуган, это по голосу слышно.

– Проси пана Законника сюда, - негромко отозвался Хенрик, а я, замирая от волнения, осторожно выглянула из-за угла. Сташек вышел за дверь, а длинный нескладный человек в плаще прошел комнату. Высунувшись из-за поворота, я тихо цыкнула, привлекая внимание парня. Тот отчаянно зажестикулировал, показывая на дверь, небо и водя по горлу ребром ладони. Отчаявшись разгадать такую пантомиму, я шмыгнула к двери. Сташек делал страшное лицо и кусал губу. Поколебавшись, я подошла еще ближе, и обнаружила, что дверь закрыта не очень плотно. Переглянувшись со Сташеком, мы затаили дыхание и стали самым бесстыдным образом подглядывать.

Вошедший мужчина сел за стол. Через минуту из спальни вышел Хенрик и сел напротив.

– Чем обязан вниманию Законников?
– сухо спросил он.

– Законникам Нижнего города нужно знать, - тихо проскрипел неприятный голос.
– Где ты был прошлой ночью, Треф.

– Здесь.

– Твоего слова мало. Кто может подтвердить?

– Сташек.

– Он солжет что угодно. Кто еще?

– Никто, - Хенрик равнодушно пожал одним плечом, а я приняла решение и толкнула дверь.

– Я могу подтвердить, - спокойно сказала я и поправила рукава.
– Моего слова тоже будет мало?

– Уршула, - вздохнул Хенрик, и я коротко на него глянула. Кажется, он был сердит, и мне задним числом стало стыдно - подсматривала, подслушивала... Фу, как некультурно...

– Это твоя женщина, Треф?
– в невыразительном голосе промелькнуло что-то вроде удивления.

– Эта женщина находится под защитой моего Дома и моей лично, - отчеканил Хенрик, поднимаясь из-за стола.

– Я не об этом, - теперь я не сомневалась - в скрипучем голосе была явная насмешка.

Я тихо скользнула вбок и встала за плечом Хенрика.