Чтение онлайн

— Не мешайся! Оставь меня в покое! — прошипел он с ощутимой угрозой, выплеснув немного удушающей для простолюдинов сырой маны.

Девушка, схватившись за щёку, отшатнулась. А потом просто сбежала, всеми силами сдерживая рыдания обиды и непонимания, чем могла оскорбить высокородного посетителя кафе своих родителей.

Валентину потребовалось время, чтобы взять свои эмоции под контроль. Он уже и забыл это ощущение всепоглощающего гнева, когда так упорно и тщательно отстроенный карточный домик рассыпался в один момент.

Наконец, он встал, швырнул на стол крупную купюру. Быстро накинул своё пальто и вышел на улицу.

Холодный воздух успокоил парня ещё больше. Он вдохнул полной грудью и прикрыл глаза, смотря через узкие щёлки на прохожих.

Его тщательно выстроенная интрига, попытка втереться в доверие и привязать к себе княжну — провалилась. Разумеется, он и не думал стать мужем этой девушки. Но дружеские чувства должны были окрепнуть с годами, а потом стать опорой для других, более тонких и выгодных интриг.

И вот — провал. Но он прекрасно знал, чьих это рук дело. Сестра обо всём заранее предупредила. В том числе поведала о своём разговоре с Земской и то, что до этого она долго «гостила» в комнате одного назойливого парня.

«Стужев… — думал он, чувствуя, как ненависть вновь зажигается внутри. — Это он. Он во всём виноват».

Валентин шёл по заснеженной мостовой, сжимая кулаки в карманах пальто, и мысленно клялся, что Алексей Стужев за всё заплатит. Дорого. И очень скоро. Граф Рожинов, будь он старший или младший, обид не прощает.

Комната-изолятор встретила нас с Василием гнетущей тишиной. Он вертел в руках ту самую полупустую бутылку, скептически хмурясь.

— Ты уверен, что это безопасно? Что-то вчера, когда ты вернулся, видок у тебя был так себе.

— Я очень много тренировался, устал, вот и всё, — улыбнулся ему в ответ, останавливаясь в центре комнаты. — Садись.

Он вздохнул и сделал, как я просил.

— И что дальше? — тон такой, будто величайшее одолжение делает. Отчасти, так оно и было.

— Пока просто помедитируй, ощути свой дар. Сравни стихийную ману и нейтральную в каком-то простом навыке. Можно, например, барьер использовать. Но что-то похожее для обоих магий.

Парень кивнул и прикрыл глаза. Я стоял рядом, наблюдая, как его руки сначала слегка засияли, а потом покрылись изморозью. Затем всё пропало.

— А теперь — один глоток.

Снежнов вздохнул и сделал, как я просил. По его лицу пробежала гримаса недоумения:

— Ты уверен, что здесь хоть что-то есть?

— Безвкусное вещество, — подтвердил я, забирая бутылку. — Но не переживай, оно там есть. Пока ждём три минуты.

Мы вместе смотрели на табло на стене. Почти у самого потолка, там находились часы, самые обычные.

— Теперь то же самое, — сказал я.

Он закрыл глаза, привычно собравшись. И… ничего. Его руки не засветились. Он открыл глаза, удивлённо смотря на ладони.

— Странно. Чувствую ману, а вытащить не могу. Будто пальцы онемели.

— А дар?

Он опять прикрыл глаза:

— То же самое. Дар на месте, но почти не слушается.

— Второй глоток, — скомандовал я, внутренне уже начиная понимать.

Вася послушно выпил ещё. И снова попытка. На сей раз его лицо исказилось от усилия.

— Что за… Алексей, я… я ничего не могу! Вообще. Будто меня отрубили от дара. Мана есть, я её чувствую, но она мне совершенно не подчиняется!

— Дар, пробуй дар!

Он смотрел на свои руки с нарастающей паникой. Для мага, чья жизнь — это контроль над силой, ощущение было сродни параличу.

Снежнов попытался успокоиться и вновь прикрыл глаза, но вскоре замотал головой:

— Дар почти не чувствую. Совсем слабые отголоски. Они не подчиняются.

Его голос был полон волнения, даже паники. Он начал дышать чаще.

— Успокойся, это не навсегда. Выпей ещё глоток.

Я протянул бутылку, но парень оттолкнул мою руку и вскочил. Резко, бездумно, даже немного шатаясь — эффект лёгкого, незначительного опьянения. Благо, ничего не разлилось.

— Да пошёл ты! Сам пей эту дрянь!

Вася всегда был осторожен, хоть и простоват. Никогда не позволял себе лишнее, такое поведение не было похоже на него. Потому я смотрел на парня удивлённо, и он поджал губы, после чего отвернулся. Похоже, понял, что переборщил с эмоциями. Но и это показатель. Совсем как в описании Водяновой — полная потеря контроля над магией. Для неподготовленного мага это как лишиться возможности ходить.

— Ты прав, хватит, — сказал я, убирая бутылку в сумку.

— Это… Это надолго? — его голос был молящим, как и взгляд.

— Эффект должен пройти минут через тридцать. Не переживай, всё будет хорошо.

Он стоял, безучастно глядя в стену, на часы, и я видел в его глазах настоящий страх. Страх человека, которого лишили части себя.

Пока он приходил в себя, я размышлял.

Испытания были приближены к идеальным. У Васи дар, а не талант. Пусть он и бастард. Отец его проверил и всё подтвердил. Собственно, иначе его не позвали бы и не признали в главной ветви.

Конечно, стихии у нас разные, но Света давала чёткое описание работы вещества. Оно полностью лишало контроля маны, не важно, нейтральная она или нет. Это как тело у пьяного — также потеря контроля. Чисто ментальный эффект, психологический. И это соответствовало тому, что описывал Вася.

Но у меня есть особенность — эмоции. Весь мой дар замешан на эмоции гнева. Как сказал Холодов, таких людей единицы. Возможно, эмоции, как часть ментальной характеристики человека, укрепляли психику, либо ослабляли. И я, так как принимал свою основную эмоцию, как раз был более «крепким» в этом плане. Или, если точнее, имел «сродство».

А мой дар ещё больше коррелирует с эмоциями. Потому на него вещество не действует вне зависимости от концентрации. И дар будто «оживает», так как эмоции его контролируют чуть больше, чем разум, как это происходило в моём случае.