Чтение онлайн

Падал редкий снежок, погода стояла безветренная. И тишина, нарушаемая лишь звуком нашего размеренного бега и дыханием. Облачка пара, вырываясь изо рта, быстро растворялись в морозном январском воздухе, а на сердце у меня было как никогда легко.

Отчасти дело в тренировке — физические нагрузки на меня всегда действовали успокаивающе. Мысли раскладывались по полочкам, и тревога отходила на второй план. Был лишь я и приятная усталость в мышцах. А ещё верные друзья рядом — сказка!

И тут я увидел сестру, Марию. Она тащила тяжёлую сумку, то одной рукой, то двумя, пятясь пятой точкой вперёд. Одета в свой тёплый розовый спортивный костюм и куртку в тон. На ногах высокие ботинки на меху. Светлые волосы рассыпаны по плечам. Такая вот мягкая нежная зефирка. Но это лишь внешне, к сожалению. За красивым личиком скрывался скверный характер и глупость. Училась она, может, и хорошо, как и Земская, но обеим не хватало житейской интуиции.

Она шла медленно, чемодан то и дело норовил вырваться из её рук. А ещё время от времени доносилось её кряхтение и вздохи. Выглядела она забавно. Такая слабая и беззащитная — необычное для неё амплуа.

Мы поравнялись с ней, и я, сбавив темп, коротко бросил:

— Помочь?

Мария вздрогнула, как ужаленная, и выпрямилась. Её лицо, покрасневшее от натуги, исказилось мгновенной, знакомой неприязнью и высокомерием.

— О, не стоит! — выпалила она, поставив руки в боки. — У тебя и твоих… друзей, — она с ненавистью окинула взглядом Васю и Ксению, — и так своих дел по горло. Совсем нет времени на тех, кого недавно называл подругами. Таня, Вика… Кто такие? А, неважно!

Она отмахнулась и вновь схватила чемодан. Большой, на четырёх колёсиках. И тяжёлый, судя по всему.

Мария поднатужилась и преодолела небольшой снежный бугорок на углу поворота дорожки. Чуть было не упала, я подхватил её за локоть, не скрывая улыбки. Но девушка тут же меня оттолкнула.

— Тебе ведь плевать на Таню, правда? — выпалила она. — Никто из вас даже не поинтересовался, как она там, одна, под следствием! Я одна о ней забочусь!

— Помнится, меня она кинула, только заподозрив, что я бастард, — хмыкнул я. — А тут серьёзные обвинения от правоохранительных органов. Не считаешь, что… степень серьёзности не соответствует?

— Она всё объяснила! Лишь на полчаса опоздала по этой отсрочке! Разве за это сажают в тюрьму? Нет! Это всё Огнев и его прихвостни! Наговорили на бедняжку… Уверена, Миша сох по ней, а когда она отказала, решил так отомстить, показать, кто главнее в Тамбове. А ты… ты просто воспользовался ситуацией, чтобы вставить им нож в спину! И Тане, и Вике. Что одна безвинная, что вторая с абсурдными обвинениями. Наркоторговка, конечно! Да кто в этот бред поверит вообще? Решили, что нашли крайних? Но глава Рожиновых обо всём позаботится, вот увидите! Таня вернётся, и просить прощения будете, но никто вас уже не простит. Понятно?!

Мария притихла. Она эмоционально тараторила и махала руками, потому сбилось дыхание.

— Такие, как ты, Маша, всегда будут трепыхаться в бессмысленной деятельности. Потому что дальше носа своего не видят. Верят красивым словам и не ведают, что у них за спиной. Думаешь, полиция сплошь продажная, и попадают туда только безвинные? Что ж, живи дальше в своём иллюзорном мирке. Раз очевидного не видишь.

Она отпрянула, словно я её ударил. Слёзы наконец потекли по её щекам, но это были слёзы бессильной злости.

— Я ненавижу тебя! Я заберу её вещи, я буду ей помогать, чем смогу! А ты… ты кончишь плохо, Алексей! Я надеюсь, ты останешься совсем один, и тогда ты поймёшь! Все вы — предатели, и участь вас ждёт такая же. Крысиная.

— Моя милая глупая старшая сестрёнка, — вздохнул я, качая головой. — Я бы посоветовал тебе хорошенько подумать, кому и зачем ты оказываешь помощь. Чтобы потом не пришлось собирать вещи уже тебе. Но ты ведь меня не послушаешь, верно?

Я развернулся, и даже начал бежать дальше. Мария же принялась поливать меня грязью. Какая я неблагодарная тварь, не ценю помощь и всё в этом роде. И друзья у меня такие же, ненастоящие.

Вася, обычно молчаливый, не выдержал. Он резко остановился и развернулся, хмуро смотря на Марию:

— А она обо мне когда-нибудь заботилась? — спросил он, и в его голосе звучало презрение. — Для неё я всегда был человеком второго сорта. Грязным бастардом, почти простолюдином. Так чего ты хочешь? Чтобы я сейчас проливал слезы по ней?

Мария открыла рот, чтобы излить на него новый поток ярости, но её опередила Ксения. Та шагнула вперёд, и её спокойный, ровный голос прозвучал как удар хлыста по воде — резко и отрезвляюще.

— Хватит, Мария. Таня — не святая. Однажды и ты это поймёшь. Надеюсь только, что не слишком поздно. Идёмте, ребята.

Последние слова она адресовала мне и Васе. Я кивнул, а Снежнов посмотрел вниз и опередил нас.

— Да пошли вы все… — Мария решила продолжить тираду, но её уже никто не слушал.

Я видел хмурые лица друзей, но не решался что-то сказать. Лёгкость, которая ощущалась несколько минут назад, было уже не вернуть. Я знал, что всё делал правильно, а Мария просто глупая и упрямая, всегда была такой. И всё же, было грустно от осознания того, что она решила помогать Тане несмотря ни на что. Потому что Рожинова этого отношения банально не заслуживала. Как и верности Виктории. Надеюсь, Мясоедова скоро поймёт, что не того человека выбрала в качестве кумира, не за тем пошла. И сделает правильный выбор, пусть и запоздалый.

Интерлюдия

В одном из элитных ресторанов Тамбова вип-комнату занимали двое респектабельных мужчин. Оба из высших слоёв общества, являясь носителями графских титулов. И обстановки им под стать: глубокие кожаные кресла, приглушённый свет дизайнерских бра, тяжёлые портьеры, отсекающие мир от уединённой комнаты. Воздух наполнен ароматами выдержанного коньяка и мясных закусок.

Виктор Огнев медленно раскуривал дорогую сигару, тяжёлый запах от которой смешался с какофонией аппетитных ароматов. Усмешка не сходила с его лица, как и надменный взгляд с собеседника.

Напротив восседал Григорий Рожинов, в дорогом костюме и видом, полным непоколебимой уверенности. Между ними на столе стояли два бокала, но ни один из мужчин не притрагивался к напиткам, так как это была далеко не дружеская беседа.

Виктор первым нарушил ритуал молчания. Он неспешно стряхнул пепел с сигары в пепельницу и поднял бокал с коньяком.

— Восхитительная выдержка, Григорий Олегович, — его голос был ровным, но в нём звенела сталь. — Жаль, что не все вещи в жизни обладают подобной зрелостью. Некоторые, подобно молодым винам, бродят, портятся и в итоге оставляют лишь горькое послевкусие.