Чтение онлайн

— Мелочь, — повторил я за ним, и в моём голосе прозвучала лёгкая, неуловимая ирония. — Возможно. Но даже мелочи сейчас для меня в тягость. Дай мне… день подумать. Выспаться, разобраться с конспектами.

Я видел, как его глаза сузились на долю секунды. Он понял, что я не куплюсь. Но его маска доброжелательности не спала.

— Конечно, друг мой, конечно! — он снова расплылся в улыбке, на этот раз с лёгкой, подчёркнутой заботой. — Я понимаю, учёба — прежде всего. Но помни, предложение остаётся в силе. Я буду ждать твоего ответа.

Я поднялся, кивнув ему с той же вежливой, но отстранённой улыбкой.

— Непременно. Спасибо за понимание, Максимилиан.

Выйдя из кабинета, я почувствовал, как с плеч спадает невидимая тяжесть. И чем дальше отходил от здания, тем спокойнее становилось.

Я не знал наверняка, что было в той шкатулке. Компрометирующие письма? Украденная безделушка, которую нужно было сбыть? А может, нечто более опасное? Запрещённые вещества? И неизвестно, кто бы напал на меня по дороге — полицейские, бандиты, наёмники.

Конечно, там могло и не быть ничего из того, что я себе надумал. Но если зарёкся быть осторожным, то буду следовать этому правилу. Лучше перебдеть, чем недобдеть. После всей той грязи, о которой я узнал, всегда стоило быть начеку.

Интерлюдия

Дверь кабинета закрылась за Алексеем Стужевым с тихим щелчком. Улыбка на лице Максимилиана Водянова исчезла мгновенно, словно её и не было. Его черты, только что мягкие и приветливые, застыли в холодной, неподвижной маске. Он медленно опустился в своё кресло, его пальцы сомкнулись вокруг подлокотников.

Неудача.

Максимилиан смотрел на лаковую поверхность стола, где минуту назад лежала та самая шкатулка. Теперь она стояла в стороне, безмолвное свидетельство его провала. В голове с безупречной чёткостью проигрывался только что состоявшийся разговор. Каждая фраза, каждое движение Алексея.

«Он почуял ловушку, — констатировал про себя Максимилиан, и мысль эта была горькой и острой. — Не смог я его убедить. Слишком уж осторожен он стал. Или слишком умён? А может, он всегда таким был?»

Раньше Стужев брался за подобные поручения, пусть за некоторые и с неохотой, но брался. Даже досрочно не отказался от занятий по самообороне с влюблённой в него по уши дочерью обеспеченного простолюдина. Хотя Алексею ситуация очень не нравилась, но он решил довести до конца то поручение. Теперь же — отказ, причём вежливый, неуклюжий, но твёрдый. Парень учился. И не только магии, но и искусству недоверия.

«Напрямую не сработает, — холодно анализировал Водянов. — Давление вызовет лишь отторжение, это очевидно. А жаль… такой перспективный актив. Сильный, целеустремлённый, да ещё и с доступом к самым разным слоям академического общества. От простолюдинов до аристократов. Настоящий хамелеон. И сила, никто по одному взгляду на него не догадается, что тот давно превысил первую звезду неофита».

Взгляд вновь вернулся к шкатулке. Алексей, со своим врождённым статусом, даже будучи изгоем, был тем, кем Максимилиан вряд ли когда-то станет, хоть и не теряет надежды — истинным аристократом. И этот же малец поставил его шанс на карту тогда в Козлове.

Раздражение, едва заметное, заставило его нервно провести рукой по идеально гладкой столешнице. Нет, грубая сила или прямой шантаж здесь не подходили. Стужев был как дикий зверь — напугать можно, но тогда он либо сбежит, либо кинется в атаку. Его нужно было приручить. Заманить в клетку, усыпив бдительность. Но как? Слишком осторожен и недоверчив, хотя прошло достаточно много времени.

«Значит, игра усложняется, — подумал Максимилиан, и в его холодных глазах вспыхнул знакомый огонёк азарта. — Что ж, я люблю сложные игры».

Он откинулся на спинку кресла, его мысли уже работали в новом направлении. Если нельзя надавить напрямую, нужно создать ситуацию, в которой Алексей сам попросит о помощи. Или же найти другую уязвимость. У каждого она есть. У Стужева — возможно, его друг, тот бастард Василий.

Или его амбиции, который до сих пор не удалось нащупать с высокой степенью вероятности. Ситуация с артефактом была показательной — Алексей действительно был готов отказаться от браслета, лишь бы не оставаться должным. Макс хорошо разбирался в людях, и если бы Стужеву была нужна только сила, он бы ни за что не упустил такой шанс.

Тогда пришлось отказаться от плана, чтобы парень не сорвался с крючка. Но чем больше проходило времени, тем сильнее Макс сомневался в правильности поступка. Их отношения так и не стали по-настоящему дружескими для Алексея, несмотря на все старания. Сколько же должно пройти времени, чтобы он наконец доверился?

«Нужно просто найти правильный ключик, более тонкий, интимный, найти ту самую слабость, — заключил Макс для себя, и его губы снова растянулись в улыбку, но на сей раз — лишённую всякой теплоты, улыбку хищника, высматривающего новую лазейку к своей добыче. — И я его найду. Рано или поздно, каждый находит своё место. И твоё, Алексей Стужев, — быть полезным мне».

Интерлюдия

Зал суда был небольшим, душным и насквозь пропитанным запахом старой пыли, лакированного дерева и страха. Свет тусклых ламп едва разгонял полумрак, ложась тяжёлыми пятнами на потёртый паркет и тёмные скамьи для публики. Это было закрытое заседание — ни журналистов, ни праздных зевак. Только те, чьи судьбы были переплетены этим делом.

Дверь со стороны задержанных открылась с громким лязгом замка. Первой в гудящий голосами зал вошла Татьяна Рожинова. Её изящное чёрное платье, уместное на светском рауте, выглядело зловещим диссонансом в этом месте. На её запястьях поблёскивали стальные наручники. Конвоир, придерживая девушку за локоть, подвёл её к небольшой, огороженной решёткой скамье — клетке для подсудимых и жестом велел зайти внутрь. Лязг защёлкивающегося замка прозвучал оглушительно громко в наступившей при ее появлении напряжённой тишине.

Татьяна не опустила глаз. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по залу. Она увидела отца — его лицо было каменной маской, но в бешено пульсирующей жилке на виске читалось едва сдерживаемое волнение. Она увидела Валентина, сидевшего с идеально прямой спиной; его взгляд был устремлён вперёд, будто он не замечал ни сестры в клетке, ни всего этого цирка.

А затем её глаза наткнулись на бледного, тщедушного парня, сидевшего на скамье свидетелей. Глеб Небесный.

Внутри у неё всё оборвалось и тут же закипело яростным, бешеным огнём. Он! Она была уверена, что этот ничтожный червь сбежал на самый край Империи, зарылся в какую-нибудь дыру и трясётся там от страха. А он здесь. Осмелился сидеть в зале суда. Осмелился свидетельствовать. Предать её!

Её взгляд, острый, как отточенный клинок, впился в него. Глеб съёжился, словно от физического удара. Его плечи сгорбились, он побледнел ещё больше, если это было возможно, и почти рефлекторно прикрыл лицо дрожащими ладонями, стараясь спрятаться от её ненавидящих глаз.

Презрительная усмешка тронула губы Татьяны. Ничтожество.

И тут её взгляд, скользя дальше, наткнулся на другое знакомое лицо. Алексей Стужев сидел в конце ряда, почти в тени, неприметный, но его присутствие здесь било по нервам сильнее, чем вид Глеба. Что ему здесь нужно? Недоумение на миг смешалось с яростью. Он пришёл поглазеть на её унижение? Или… его роль в этом спектакле была куда значительнее, чем она предполагала?