Чтение онлайн

— Да, он же магистрат. Сферист… У него связи в деканате… Я могу войти?

Немного поколебавшись, всё же пустил её. Мельникова белая совсем стала от ужаса. М-да, и как она живёт вообще в этом мире? А вот Мария просто удивилась девушке в комнате, но сразу поняла, чья она гостья.

— Вот это да! — всплеснула она руками. — И как давно?

— Ты… о чём? — сконфуженно ответил Вася. Он явно не хотел видеть мою сестру на таком важном совещании.

— О вас разумеется! Как давно встречаетесь?

Слово за слово, диалог пошёл. Мария оказалась на удивление полезна и расслабила гнетущую атмосферу. Вскоре мы уже пили чай с печеньем и выговорились.

К моему облегчению, Вася просто не хотел подставлять меня как своего друга, а не скрывать личную жизнь от сюзерена как нечто несущественное. Просто он не хотел мне мешать. Странные выводы, конечно, но он и правда запутался. Так что я выдохнул.

А вот по поводу Ани сестра проблемы вообще не видела. Просто Льдистый должен объявить себя парнем девушки и вызывать всех подряд на дуэль, стоит только кому-то косо посмотреть. Он парень сильный, справится.

В случае чего я мог вызвать на дуэль за оскорбление уже Льдистого, как дворянина из моего рода. Так что весёлая жизнь намечалась у Васи, примерно как у меня. Но он был только счастлив. И от того, что его проблема разрешилась, и от обилия боевого опыта в ближайшем будущем.

Посещать лабораторию Гарева мне не особо нравилось, потому что приходилось выполнять однотипные скучные задания. Вот и сейчас я стоял у каменного стола, в центре которого лежал анализатор спектра, похожий на хитроумный, но потухший светильник. Мои ладони располагались по бокам области сбора данных, а между ними — мой магический огонь. У Гарева, похоже, это был самый любимый прибор, так как к нему меня гонял довольно часто.

Преподаватель что-то бубнил, сверяя данные в реальном времени с планшета с длинными распечатанными свитками прошлых исследований.

— Любопытно, чрезвычайно любопытно, Алексей, — его голос, всегда ровный и методичный, разорвал тишину. Он отложил последний свиток и поднял на меня взгляд. — Заканчивай и присядь. Поговорить надо.

Мы переместились в угол помещения, за его основной рабочий стол. Я при этом чувствовал себя тревожно. К чему было это «надо поговорить»?

— Я проанализировал все образцы твоего пламени за последний месяц, — начал он, внимательно изучая меня взглядом. — От тренировочных вспышек до контролируемых сгораний. И есть один непреложный факт: спектр нестабилен.

Я попытался сделать нейтральное лицо.

— Нестабилен? И что это значит? Возможно, я еще не до конца контролирую свой дар?

— Нет, — он резко качнул головой. — Нестабилен не в смысле силы или температуры. А в смысле цветового смещения. Микроскопические, но регулярные отклонения по частоте в красную и синюю стороны от твоего заявленного желто-оранжевого спектра. Знаешь, на что это похоже?

Я неопределённо пожал плечами, хоть догадка и появилась.

— Это похоже на старательное, но не идеальное подкрашивание. Как если бы ты, имея иной свет, пытался постоянно фильтровать его через цветное стёклышко. Вот только этот фильтр — не твёрдый предмет с постоянными свойствами, он зависит от степени твоего контроля, который не идеален и основан не на точных приборах, а на чувствах.

Он взял планшет, который принёс с собой, и придвинул ко мне. Только если бы я там хоть что-то понимал…

— Здесь. И здесь, — он указал на пики в диаграмме, которых и без того было много. — И ещё десяток раз в менее контролируемых условиях. Отклонения систематические. И они точно совпадают с эффектами, которые демонстрируют мои студенты из курса «Магическая мимикрия», когда учатся маскировать аспекты своей стихии. Вопрос у меня лишь один, Алексей. Зачем ты это делаешь?

Я уже давно обратил внимание на качества Гарева как истинного учёного. Он был очень дисциплинирован и дотошен, серьёзно относился к мелочам и постоянно перепроверял результаты. Его эмоциональный фон был стабилен — уж к этому я был чувствительнее многих.

Потому я будто предчувствовал, что рано или поздно он догадается. Множество раз думал о том, как себя вести в подобном случае. И вот — момент настал.

— Павел Сергеевич, — нахмурился я. — Вы… вы должны дать клятву неразглашения. Иначе я ничего не могу сказать.

Он слегка приподнял бровь, изучая мое лицо, а потом медленно кивнул.

— Хорошо. Я, Павел Сергеевич Гарев, клянусь своим даром не разглашать без твоего согласия информацию, которую ты сейчас сообщишь, если она не несет прямой угрозы жизни и здоровью других людей или целостности академии.

Он сделал жест в воздухе, от которого словно пошли волны по пространству. Я сглотнул, так как впервые видел собственными глазами магическую клятву. Это значило, что откат от нарушения коснётся его магической силы. Довольно серьёзный поступок, я ожидал обычной словесной клятвы.

— Доволен? — поинтересовался он.

— Не то слово, Павел Сергеевич, — мне стало не по себе от глубины его серьёзного намерения. Появилось необоснованное, но лёгкое чувство вины. Я глубоко вдохнул, собираясь с мыслями.

— Я сильнее, чем указано в реестре. Не третья звезда неофита, а подмастерье. Прорвался незадолго до того, как мы с вами заключили соглашение. И тогда же случилось изменение цвета пламени. Он стал… белым. Я решил, что лучше это скрывать.

— Почему? — спросил Гарев без колебаний. Его взгляд был лишён осуждения, лишь чистый аналитический интерес. — Ранг подмастерья для студента второго курса — это выдающийся результат, гордость факультета.

— Гордость? — с горькой усмешкой вырвалось у меня. — Это мишень на спине. Зависть однокурсников, которые будут видеть во мне не человека, а конкурента. Пристальное внимание преподавателей, которые начнут меня «лепить» под свои нужды ради своих целей, ломая мой собственный путь. Самое же главное — предложения. «Покровительство» могущественных родов, которые захотят прибрать к рукам «подающего надежды». Контракты, обязательства, долги. Вся эта политика мне не нужна. Но и ссориться с главами домов я не хочу. Одно дело студенты, а другое — их высокопоставленные родители. Не зря же в правилах академии прописано: студент обязан скрывать истинную силу до выпускных испытаний. Не зря! А у моего рода скоро заканчивается срок госзаказа. Не хотелось бы, чтобы его кто-то намеренно попытался перебил ради давления на Стужевых.

Я вывалил всё, о чём думал последнее время. Этот мир не был справедлив, всё решала сила. А я пока слабак, лишь в начале своего пути. Излишне выделяться не собирался. Если противник был достоин, я мог намеренно проиграть, а потом выиграть во время реванша. Всё это — чтобы привлекать меньше внимания. Но даже так — это лишь студенческая возня. Если же мой истинный ранг станет известен вовне, то это может быть чревато неприятными последствиями. А прибегать к помощи «волков» не хотелось. Я ведь ещё даже не вступил к ним в отряд, не посетил Разлом. Быть обязанным им на старте не хотелось.

Гарев слушал, потирая переносицу. Когда я закончил, в лаборатории снова повисла тишина, но теперь уже иного качества — не тягостная, а сосредоточенная.

— Допустим, я верю твоим замерам и твоим ощущениям, — наконец произнес он. — В таком случае, Алексей, в сокрытии истинного цвета пламени нет ничего экстраординарного. Это распространенная практика среди магов, желающих сохранить свои козыри. Но тебе изначально не следовало меня обманывать. Ты мог просто сказать, что работаешь над контролем спектра в рамках личного проекта. Я бы зафиксировал «нестабильность» как экспериментальную погрешность и закрыл тему. Ты ведь знаешь, мои исследования анонимизированные. Защитить диссертацию я в любом случае смогу лишь после твоего выпуска, так что для тебя рисков никаких.