Чтение онлайн

А еще – растерянностью оттого, что ответа-то «под рукой» может и не оказаться.

Не знаете, как ответить на очередное «почему?» Вашего ребенка? Так предложите ему: «Давай подумаем вместе».

И как Вы думаете, как часто взрослые поступают именно так?

Не надо отвечать.

Ведь вопрос-то по сути дела риторический, не так ли?

Что же касается гипотетического морального превосходства взрослых над детьми, то, хотите Вы того, или же – не хотите, но Вам таки придется признать, что даже самое злобное «маленькое чудовище» есть лишь либо слепок с Чудовища Большого, либо продукт и результат действия Его чудовищности.

И нет такого достопочтимого взрослого, за чьими плечами не таился бы призрак совершенного им недостойного.

Далеко выходящего за пределы банки со съеденным без спросу вареньем и даже комнаты с размалеванными фломастерами обоями.

Потеря № 10, вызванная отказом от Воспитания, есть утрата Фальши.

В отношениях между Человеком и тоже Человеком, но – Другим.

Каждый Человек, называемый нами, взрослыми, ребенком есть существо в высшей мере чуткое.

Ему свойственно тонко и точно ощущать любую фальшь в отношении к нему, любую неискренность, любую имитацию настоящих чувств и подмену их поддельными.

Наиболее остро он переживает Безразличие к нему.

Так, например, мальчуган с упоением рассказывал про то, как его вчера выпорол отец.

Разгадка этого, казалось бы, невероятного феномена таилась в том, что на самом-то деле он – круглый сирота.

И в том его обыденном окружении взрослых, в котором всем на него было, мягко говоря, наплевать, он придумал себе «легенду» о чрезвычайно строгом отце, карающем его за малейшие проступки.

Оказалось, что для него даже такое проявление неравнодушия к нему было желанным.

Во всяком случае, несопоставимо более ценным, чем полное игнорирование всеми его успехов и неудач, маленьких и больших побед и поражений, его радостей и огорчений.

Среди множества людей, мельтешащих вокруг, снующих – туда-сюда, торопящихся куда-то по своим неотложным и непомерно важным делам, он чувствовал себя ненужным всем.

Для всех – лишним.

Всеми даже не отторгаемым, а просто – не замечаемым.

А иногда – досадно мешающим.

Как мусорный бак, торчащий посреди дороги.

Вот парнишка и придумал себе персонажа в виде более чем строгого отца, который хоть поркой (!), но проявлял к нему небезразличие.

Ведь безразличие к человеку, пренебрежение к нему, игнорирование его унизительны и оскорбительны для него.

Их проявления вызывают у человека мало с чем сопоставимые страдания, и служат они чрезвычайно питательной средой для произрастания в нем всевозможных комплексов и фобий.

Фальшивое же небезразличие, проявляемое к человеку, приводит его в ярость.

Когда – глухую, вызывающую зудящее желание отомстить изощренно и утонченно, вынашивая и выстраивая коварные планы под девизом: «Ах так, ну ты у меня получишь! Дай только срок, и тебе воздастся. С лихвой!».

Когда – бурную.

Необузданную и неуемную.

Именуемую бунтом.

В любом случае это будет месть.

То ли с отложенным сроком ее исполнения, то ли – безотлагательно.

Но всегда это будет Месть.

Жестокая и беспощадная.

Месть оскорбленного достоинства.

Месть за Фальшь в отношениях, когда человек открывает другому человеку душу, а в ответ получает в нее могильный холод бездушия, маскирующегося под радушие.

Откуда же Фальшь в отношении к воспитуемому берется у воспитующего?

Из ниоткуда?

Не скаж'uте.

Она проистекает из самой сути Воспитания.

Предписывающего обеспечить – в первую очередь, главным образом, прежде всего – безусловное послушание.

Воспитуемого воспитующему.

А также – полное и безоговорочное подчинение и повиновение.

Первого второму.

Если такой результат обеспечивается, то делается вывод о достижении Воспитанием позитивного результата.

Если нет, то, соответственно – нет.

При этом то, что кроется на самом деле за достигнутым результатом, никому не известно.

Да и никому из воспитующих и не интересно.

Ведь главное в Воспитании – его результат.

То, каким образом он достигается, что кроется за его видимостью в душе человека, именуемого ребенком, по большому счету не волнует никого, кроме самого ребенка.

Послушен, вот и молодец.

Купи себе конфетку.

При этом воспитующий может, изобразив на своем лице некое подобие благожелательной улыбки, спросить послушного воспитуемого: «Ну, как дела, дружище? Надеюсь, все хорошо?», – и, не дождавшись ответа, развернуться и – уйти, устремившись в поход за новыми воспитательными достижениями и успехами, ведь как много ему надо еще успеть в благородном деле Воспитания воспитуемых, не правда ли?

Конечно же, правда.

Как правда и то, что фальшивая чуткость в отношении человека к человеку – это гнусность похлеще «Скорбного бесчувствия» (см. одноименный кинофильм Александра Сокурова).

Скорбь об утрате Фальши, присущей любой системе Воспитания, может быть только фальшивой.

Не может не быть таковой.

Потеря № 11, вызванная отказом от Воспитания, есть утрата Угодничества.

Каждая система Воспитания исподволь и подспудно ориентирована на то, чтобы воспитуемого принудить к убеждению в том, что главная его добродетель – это подобострастное стремление угодить воспитателю.