Чтение онлайн

– Нет.

Графиня наклонилась через подлокотник кресла, чтобы видеть лицо пленника.

– Он говорил что-то? Вы должны мне сказать, кардинал, даже если сочли это полной бессмыслицей.

Чань уставился на стол. Он чувствовал, как горит лицо и по нему стекает пот.

– Он сказал мне, что я смог бы перерезать ему горло через три дня.

– Что?

– Именно так. Глупая шутка…

– Когда? – Графиня вскочила на ноги. – Когда он сказал это?

– Три дня назад. Сегодня третий. Поверьте мне, я бы хотел исполнить это пророчество. – Чань обернулся, услышав, как Пьерсон взял с подноса какой-то инструмент. – Если доктор прольет хотя бы каплю моей крови, я сломаю ему шею.

Графиня прошептала на ухо Пьерсону:

– Пожалуйста, не обращайте внимания. Он не в себе.

– Тем больше оснований опасаться его, мадам.

– Действительно ли необходимо брать кровь?

– От этого зависят результаты анализов.

– Психическое расстройство, доктор, обычное психическое расстройство…

– Но что позволяет ему сохранять рассудок? Не зная программы его нового господина…

– У меня нет господина! – выкрикнул Чань.

Графиня кивнула на одну из пузатых бутылочек.

– Хорошо, доктор. Делайте то, что можете.

Доктор сунул в бутылку ватный тампон, окрасившийся в бледно-оранжевый цвет.

– Теперь посмотрим. Если воспаление уменьшится…

– Оно не уменьшится, – немедленно сказал Чань.

Пьерсон замер, держа тампон в паре дюймов от поясницы пленника.

– Доктор Свенсон пробовал подобную процедуру с таким же оранжевым минералом, эффект был очень сильным.

– Свенсон? – спросил Пьерсон. – Кто он такой? Он хотя бы знал, как использовать…

Графиня взяла доктору за руку.

– Насколько сильным был эффект, кардинал?

– Мне было не до того, чтобы вести записи, – ответил Чань. – Воспаление усилилось и увеличилось. Он также использовал синее стекло, с таким же плачевным результатом – я не смог дышать…

– Даже идиот мог бы это предвидеть, – фыркнул Пьерсон.

– Может быть, следует его разрезать? – спросил Пфафф. – Вскрытие – простейший способ выяснить, что у него внутри.

– Почему бы мне не вскрыть твою голову? – зарычал Чань.

– Тише, у меня другая идея. – Кардинал почувствовал, как тонкие пальцы графини ощупывают его позвоночник, и напрягся. – Попробуйте железо.

Пьерсон обмакнул еще один тампон в следующую бутылку. Когда врач прикоснулся к ране, Чань с шумом втянул воздух и почувствовал ледяной холод. Он ничего не слышал, потому что у него звенело в ушах. Кардинал выгнул спину и разорвал контакт.

– Предсказуемая реакция, – бормотал Пьерсон, – но уже проходит. Возможно, если бы мы попробовали последовательность металлов…

– Что, черт подери, вы делаете? – потребовал ответа Чань. Он как будто бы снова оказался на операционном столе в Рааксфале.

– Исследую алхимическую композицию, конечно.

Чань снова поморщился. Он почувствовал во рту привкус пепла.

– Ого! Посмотрите-ка на это. Продолжайте, доктор…

Кардинал закрыл глаза. Ему хотелось спрыгнуть со стола, растереть Пфаффа в пыль, дать пинок Пьерсону, чтобы он отлетел к противоположной стене, но Чань не двигался, лишь вцепился в край стола с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Селеста Темпл была жива. Если его на нее не обменяют, страшно подумать, что с девушкой может сделать Вандаарифф.

Следующее прикосновение – и у него посыпались искры из глаз. Еще одно – и он почувствовал, будто его колют сотни иголок. Следующий тампон – и, хотя это противоречило здравому смыслу, он явственно почувствовал какой-то запах. Чань утратил способность чувствовать запах более десяти лет тому назад, но сейчас он покачал головой, ощутив запах пороха. Новое прикосновение зажгло пламя в его чреслах, и в момент контакта он представил себя быком в период гона, удивленно осознав, что втягивает воздух, чувственно раздувая ноздри. Потом этот тампон убрали, и он вздохнул с облегчением, слыша, как доктор что-то бормочет.

– И наконец, ртуть…

Каждый последующий металл вызывал внезапную и специфическую реакцию, но последний заполонил все чувства Чаня, будто его голову погрузили в холодную воду. Пленник потерял ориентацию, захваченный вихрем видений из картин графа. Его руки были черны… ступни погружены в плодородную почву свежевспаханного поля… он был обнажен… на нем было струящееся одеяние… он держал меч, сверкавший, как солнце… и повсюду вокруг лица, светившиеся в пространстве, – люди, которых он знал. Они смеялись, умоляли, истекали кровью, а потом перед ним опустилась на колени графиня – блеснули ее синие зубы, одной рукой она сжала бедро мужчины, а в другой, поднятой вверх, было ярко-красное, живое, сочащееся…

Он задохнулся, его лицо оказалось прижато к кожаной поверхности стола. Что произошло? Что с ним сделали?

– Это наихудший результат, – сказала графиня, – все слито в единое целое.

– Это невозможно, – ответил Пьерсон. – Какими бы ни были его намерения, химические факты…

– Секунду, доктор. – Чань почувствовал ее прикосновение.

– Вы слышите нас, кардинал Чань?

– Вы можете это удалить?

– Простите?

Чань встал на ноги и тихо спросил Пьерсона:

– Вы можете это удалить, не убив меня?

Пьерсон покачал головой.

– Мне жаль. Что бы ни было имплантировано, уже прошло достаточно времени, чтобы посев…

– Посев? – Чань пнул столик с инструментами так, что тот врезался в стол доктора.

– Это термин самого графа, – запротестовал Пьерсон.

– Зачем? – закричал Чань. – Что он сделал?

Пьерсон взволнованно взглянул на графиню.

– Он делал много исследований – непроверенные теории… процедура для ассимиляции стекла в человеческом теле.

– Чтобы превратить меня в своего слугу. – Чань натягивал через голову рубашку.

– А разве вы им стали, кардинал? – Графиня подождала, пока мужчина наденет снова свои темные очки. – Вы действительно его создание.

– Не более, чем ваше.

– Именно. Но Оскар заносчив. Он будет верить в то, что его магия сработала. Вы понимаете? Если вы сыграете свою роль убедительно, мечты ослепят его.

Сработал ли план Вандаариффа? Что, если имплантированное стекло было очередным устройством с часовым механизмом, которое ожидает своего часа, чтобы взорваться? Третий день еще не закончился. Чань надел пальто священника и начал застегивать пуговицы.