Чтение онлайн

— Катерин, ты, это… — Увидев что жена хватает сумочку и босиком скачет в коридор, Михаил встревожился: — Хорошо подумала? Может, не надо? Или давай лучше я это сделаю.

— На тебя квартира записана, — отрезала Катерина. Глаза ее горели нездешним светом. — Если хочешь, пойдем вместе, для храбрости. Но сдавать буду я. А если что, сам понимаешь. Как говорила пани Хмелевская: курю я «Пяст», а от лука у меня болит печень. Будешь меня навещать. Да ничего не случится!

??

Вечером в квартире молодых супругов победно орал «Dire Straits» и висел синеватый чад духовки, разожженной впервые с Нового года. Долг Валерке вернули и купили еды. Михаил и Катерина ели свинину в сырном кляре, заедая ее парниковыми помидорами, и чокались джином с тоником.

— Надо будет купить приличные стаканы, — сказала Катерина. — Из граненых джин не пьют.

— Купим, моя радость, все купим. — Михаил, получив на руки российские деньги, перестал выдавать мрачные прогнозы и добровольно, без единого намека со стороны Катерины, вслух признался что раньше недостаточно ценил свою потрясающую жену. — Надо будет купить тебе настоящих драгоценностей. Я видел аметисты без оправы, вот такого размера. Закажем серьги, будешь носить.

— Да куда я в них пойду? — буркнула Катерина, впрочем польщенная. — Тебе купим приличные штаны и рубаху.

— Палатку купим… Интересно, как там наши баксики?

Сейчас в шкатулке на батарее лежала вторая пара банкнот. Первой паре следовало отдохнуть после счастливого события.

— Не трогай. Пусть занимаются своим делом, не надо смущать. Может, опять тройню сделают. А может они и по шесть сразу могут? Как кошки?

— Ну, не будем жадными. Одного принесут, и то хорошо. Слушай, ты хоть немного понимаешь, как это происходит?

— Немного… Нет, наверное, не понимаю. — Катерина долила стакан холодным тоником и залпом выпила. — Это знал только автор открытия. Вообще он, если верить не писателям и всяким там сказочникам, а современникам, был любопытный тип. Гений, и при этом совершенная сволочь. Шуточки себе позволял такие, за которые убить мало. Но вместе с тем… короче, умен был, собака. А характер — дрянь. Естественно, репутация у него была хуже некуда, хотя, наверное, далеко не все, что про него пишут, было на самом деле. Послушать его врагов — и скотоложец-то он, и с нечистыми духами сожительствует, и враг христианской религии! Из университета его поперли и впоследствии отрицали, что он числился в штате. И, невзирая на все свои таланты, ухитрился умереть в нищете. Видно никто не давал ему в долг даже одного золотого — представляешь, как он всех достал? А теперь никто не знает, в чем тут суть но, видишь, — работает!

— Работает, — согласился Михаил. — Но как он обошел законы сохранения, ты можешь придумать?

— Может, он их и не нарушает, — сказала Катерина. — Нас учили, что все живое, когда растет и самоорганизуется, как бы нарушает неубывание энтропии, но это только кажется. Вот и тут что-нибудь в этом роде. Ты химик, ты и придумай.

— Что ж тут придумаешь, — ответил Мишка. — Вообще-то волосы твоей Наташки… есть в них какая-то такая субстанция… некий призыв к размножению.

— Что?! Что ты сказал?!

??

— Миш, а Миш. Президенту плохо!

«Мне тоже», — чуть было не ответил Михаил, но тут окончательно проснулся. Катерина в халате стояла на коленях у батареи, и голос у нее был испуганный.

— Что с ним?

— Вот.

Зрелище и вправду было зловещее. Бумажка у Катерины в руке жалостно обвисла будто тряпочка. Так не ведут себя даже очень мокрые доллары Михаил соскочил с кровати и раздернул шторы. При свете оказалось, что зеленая купюра потеряла свой неповторимо капустный оттенок и стала вульгарно салатной.

— Миш, чего это он?

— У тебя надо спросить, — безжалостно ответил Михаил. — Твоя же методика.

— Да я… Может, рано вынули?

— Он чего-нибудь родил?

— Нет. Но второй в порядке.

— Зато этот Вовчику такой отдавать нельзя, он не возьмет Ты посмотри, разве это доллар?

— Нет. Если он таким останется.

— Ой, он, наверное не может разродиться.

— Так он что, умрет, что ли?!

— Если уже не.

— Д-да, блин. Кажется, мы попали.

— Ну ты погоди, погоди. Мы вчерашние все, что ли, потратили?

— Не все, но то, что осталось, нас не спасет. Да, похоже, влетели мы.

— Перестань. Хватит причитать. Надо что-то делать.

— Что? — с сарказмом спросил Мишка. — Позвонить в ветеринарку? И что сказать — у нас стольник рожает?

— При чем здесь ветеринарка? Ты думай, думай, что делать!

— Ну вот, теперь я — думай Ты эту кашу заварила Ну ладно, не расстраивайся. Давай сообразим. В прошлый раз все было нормально, так? — Да.

— Что в этот раз не так?

— Все так, — с безысходным отчаянием сказала Катерина. — Я поняла. Алхимические эксперименты не воспроизводятся, это их свойство. Раз сделал — все получилось, два сделал… Потому он и умер в бедности Мишка, я виновата. Я же знала…

— Нет, погоди не реви. Мы взяли другие купюры, правильно? Те были этого года, а эти — позапрошлого.

— Ну и что? — Катерина и не думала реветь, но объяснять это сейчас времени не было — Ты думаешь, она слишком старенькая? Да нет, она же была как новая хрустела, совсем как те.

— Мало ли что хрустела. Конечно, она не будет засаленная и драная, все-гаки сто баксов. Но в обращении она уже три года, в банках, в валютных шопах. Прикинь через сколько рук…

— Ёкалэмэнэ! — Катерина схватилась за голову. Серые глаза смотрели жалобно. — Мишка ты женился на идиотке. Можешь требовать развода. Ультрафиолет!

— Ультрафиолет?

— Ну да. Детекторы у кассиров. Он же облученный! Он не может ничего путного родить!

— Урод, значит?

— Дети у него уроды. Заделали вместо нормальной денежки какой-нибудь карбованец, и вот теперь…

— Карбованец, говоришь? Ну это уже нечто. Пусть хоть старый рубль, только бы сам живой остался! — С появлением мало-мальски разумной рабочей гипотезы Михаил начал соображать спокойно. — Сейчас он жив?

— Не знаю.

— Будем считать, что жив — Банкнота оставалась мягкой, но полосочка с буквами «USA» просматривалась отчетливо. — Подумай, как ему помочь.

— Разродиться? — Катерина осторожно потерла двумя пальцами край бумажки. — Совсем не расслаивается. Да я же не знаю, откуда он вылазит! Если вообще вылазит.

— Так. Ну а из общих соображений? Что используют в таких случаях?

— Щипцы, — злобно ответила Катерина. — Когда знают, за что тащить.

— Спокойнее. Еще?

— Окситоцин… Так он же не позвоночный. Вообще с самого начала нужна теплая вода.

— Вода — это подходит. От воды уж во всяком случае хуже не будет. — Полосочка начала бледнеть на просвет. — Да, хуже некуда. Тащи чайник! Пусть рожает в воде.

Страждущий стольник пинцетом опустили в глубокую тарелку с кипяченой водой. И сразу же она замутилась как от извести, и над гладкой поверхностью поднялся пар.

— Так. Ну что-то, по крайней мере мы наблюдаем — глубокомысленнно заявил Мишка. — Происходит нечто.

— Может, вытащить? Сварится же.

— Она не горячая, попробуй. Подождем. Засеки время.

Через семь минут вода очистилась. Сквозь белую муть медленно проступили зеленые контуры В воде колыхались два прямоугольника, один над другим. С верхнего глядело утомленное, но по-прежнему значительное лицо президента Франклина.