Чтение онлайн

— Отличная мысль! Нет, Голох определенно иногда говорит умные вещи. Жаль только, что он не любит стихов. Послушайте, Гален: "Осени старая лошадь скачет своей дорогой, осени старая лошадь с красною бородою". Давайте откроем дверь на балкон.

— По-моему, тут и так сквозит. Но — как угодно.

Киор встал, отодвинул штору.

??

Карлос вскрикнул и проснулся. Натянул на худые плечи одеяло и обнаружил, что это не одеяло, а балахон с прорезями для головы и рук, и что сам он идет впереди толпы. Позади, в размытом, будто молоком разбавленном воздухе, темнели монашеские рясы, колыхались хоругви инквизиции и в центре, на самом почетном месте, возвышались носилки с изображением Пречистой Девы. Священники взревели «Верую», и страх, непонятно откуда пришедший, прополз меж лопаток Карлоса. Он оглянулся, чтобы увидеть страшное, но — по-прежнему размеренно брели монахи, за ними — хористы, поющие псалмы, а за ними — чиновники и придворная челядь, а за ними — бичующиеся, кающиеся и осужденные, и люди — много, много людей с лампадками, огоньки которых, сливаясь в тумане, образовывали причудливые фигуры.

Внезапно пелена исчезла, огоньки соединились в один громадный костер, и Карлос понял, что это аутодафе, где жертва — он. И тогда он побежал что есть мочи, так что сердце забилось быстрее мысли. Обернулся на бегу, желая позвать на помощь, но — онемел взглядом попросить поддержки, но — ослеп услышать хоть чей-нибудь голос, но — оглох. Костер, шурша — так ползет змея по осенней листве, — настигал его. Балахон липко охватил руки и ноги, сдавил горло Заключенный в ткань, будто в кокон, он упал, пополз, царапая землю, и наконец, смирился, бессильно захрипел, роняя с губ зеленую пену, точно грешник во время пытки водой. Еще миг и — пламя обняло его холодными языками. Карлос вскрикнул и проснулся.

??

Замешательство Себастьяна продолжалось недолго. Бесшумно спрыгнув на землю, он отступил в нишу перед входом и., почувствовал упершееся в бок лезвие.

— Что вы делали на балконе? — прошептали шуту в самое ухо.

— Был в гостях. Там живут мои друзья.

— Которых вы покидаете, минуя дверь?!

— Разве есть указ, запрещающий это?

Кто тебя послал, шпион? — Клинок нетерпеливо дернулся. — Отвечай, или я зарежу тебя как собаку!

Наверху стукнула дверь и раздался голос Киора:

— Отличная, отличная погода Гален… Небо плачет по нам!

Человек с кинжалом свистнул. Киор перегнулся через перила вгляделся вниз:

— Это вы, дон Кристобаль?

— Впустите нас, — сказал Голох.

??

Сквозь рваные тучи проглянула луна. Священник с мальчиком-служкой, несшим святые дары, возвращался от умирающего.

— Самая что ни на есть бесовская погода, того и гляди свалишься в грязь, — бормотал он, неловко ступая между лужами. В подтверждение этих слов мальчик споткнулся. Священник поднял руку, чтобы наградить его подзатыльником, но вместо этого схватился за вышитый на груди крест, Из канавы торчала человеческая нога. Они вытащили тело на дорогу, и священник расстегнув мундир, послушал, не бьется ли сердце. Сердце молчало, но рука наткнулась на свернутый в трубку намокший лист бумаги. Священник развернул его и долго вертел перед глазами, подставляя тощему лунному свету корявые строчки…

??

— Помогите связать его, — сказал дон Кристобаль, вталкивая шута в комнату. Лицо Галена вытянулось.

— Этот человек обещал нам устроить аудиенцию у короля.

— Вот как? — усмехнулся инквизитор. — Но с веревкой мне будет спокойнее.

— Лучше веревка, чем этот мерзкий кинжал! — выкрикнул Себастьян. — Свяжите же меня в конце концов! Не то он зарежет меня от испуга! Дайте скорее веревку!

— Могу предложить только шнур от портьеры, — сказал Киор.

— Все, что мог обещать этот человек, — ложь. — Инквизитор подождал, пока Киор срежет шнур, заломил Себастьяну руки за спину и ловко опутал их. — Он куда ближе к гаротте, чем к покоям Его величества.

— Объяснитесь, Голох! — возразил Гален. — Я сам вышел на него.

— Именно поэтому, наверное он следил за вами. — Гален уставился на Себастьяна.

— Верно, — невозмутимо подтвердил шут, — я наблюдал за вами. Всегда не лишне убедиться что имеешь дело с друзьями.

— Убедились? — насмешливо осведомился дон Кристобаль.

— Не заметил ничего, что могло бы повредить Его величеству.

— Похвальная забота о пользе Его величества. Особенно если ею одержим человек, которого король вот вот отправит на эшафот. — Дон Кристобаль сел, вытянув ноги к огню, и рассказал то, что знал о Себастьяне: — Сплетни — пища слабоумных. Служителю церкви следует тщательнее отделять правду от вымысла, — сказал шут, когда инквизитор кончил говорить.

— Я учту ваше замечание — с поклоном ответил дон Кристобаль.

За дверью раздался грохот.

??

Несчастный альгвасил еще лежал возле сточной канавы, когда сочиненный им донос попал на стол дона Мануэля де Сааведры. Почтенный дон Мануэль сидел, чинно сложив руки на животе, и делал вид, что не спит. Залезть под большое пуховое одеяло, непрестанно грезившееся ему, не было никакой возможности: его преподобие предпочитал работать ночами и сейчас находился у себя в кабинете. Дон Мануэль мог потребоваться ему в любую секунду. Доставленная бумага сразу вернула секретаря великого инквизитора в рабочее состояние. Его преподобие прилагал в последнее время немало усилий для увеличения доходов церкви, но Карлос не спешил подписать соответствующий эдикт: по причине скудости государственных средств, он пытался экономить даже на делах веры. Поэтому великий инквизитор использовал каждый повод показать королю, что еретическая зараза еще не уничтожена и лишь благодаря инквизиции не получает дальнейшего распространения.

Дон Мануэль вспотел от удовольствия, представив, как его преподобие с присущим ему одному искусством извлечет из каракуль покойного альгвасила очередную блестящую комбинацию, вплетя в нее и морисков, продолжающих читать арабские книги и давать детям арабские имена, и иудеев, тайно справляющих субботу, и лютеран, гореть им в геенне огненной, и, вполне возможно, кое-кого из ревностных католиков — всех, на кого ему укажет Провидение.

??

Гален выскочил наружу и тут же вернулся; одной рукой он держал за шиворот хозяйского слугу, другой — топор для рубки мяса, который тот обронил под дверью.

— Мы услышали шум на лестнице. Хозяйка послала меня узнать, не случилось ли чего, — забормотал слуга, испуганно озираясь.

— Именем Господа заклинаю, говори правду! — выступил вперед дон Кристобаль.

Увидев зеленый крест на сутане инквизитора, слуга воспрянул духом:

— Она сказала… сказала, что вы предались дьяволу. Она побежала за помощью.

— Кто еще в доме?

— Никого.

— Гален! — сделал выразительный жест инквизитор.

Взметнулся топор — брызнула кровь, глухо упало тело. Киор вжался в стену. В противоположном углу комнаты заворочался, пытаясь встать с пола, связанный шут.

— Надо уходить, — сказал дон Кристобаль. — Соберите самое необходимое. А я пока поговорю с этим… — Инквизитор поднял брошенный рядом с трупом слуги окровавленный топор. — Послушай, гаер! Ты, похоже, неглуп и должен понимать, что не уйдешь отсюда живым. Но если ты скажешь правду, то умрешь сразу без мучений. Или я освежую тебя, как свинью. Я буду отрубать от тебя по кусочку. Вот так! — Он воткнул топор в пол. — Отвечай, кто поспал тебя? Отвечай!

Порыв ветра распахнул незапертую дверь, в комнату ворвался холодный, настоянный на дожде воздух. Заметались, силясь оторваться от оплавленного воска, огоньки свечей.

— Эти нити, сплетенные забытьем и слезами, это время дремавшее под колоколами…[81] — нелепо шлепая разбитыми губами, произнес шут.

— Гаер симулирует сумасшествие, — сказал инквизитор и поднял топор.

??

Карлос поднялся, глотнул травяного настоя, затхлого на вкус, но, как уверяли медики, целебного для почек; постоял, вслушиваясь. Было тихо, только потрескивала жаровня да возились собаки в соседних комнатах. Ночь сквозь темно-синие стекла на окнах казалась аспидно-блестящей, подобно мантии великого инквизитора. Эта ассоциация не была случайной: зависимость от церкви тяготила Его величество. Инквизиция, верная, но ненасытная служанка, вела себя столь требовательно, что Карлос, вынужденный уступать, нередко сам оказывался в унизительно-подчиненном положении. Одна мысль об этом лишала его уверенности и ощущения крепости своей власти.