Чтение онлайн

Это — слова из его великой речи на Генеральной Ассамблее, прозвучавшей в тот день, когда Президиум принял декрет о всемирном тестировании. Один-два раза в год я прослушиваю пленку с записью этой речи. Хотя я очень занята и унывать мне некогда, я изредка чувствую потребность взбодриться и тогда ставлю эту пленку, после чего всякий раз возвращаюсь к своим обязанностям вдохновленной, с новыми силами.

Результаты тестирования все время оказывались несколько выше, чем предполагали специалисты Управления психометрии, и за те два года, что Президиум Всемирного правительства осуществлял нашу программу, он добился значительных успехов. Был долгий период, пол-года, когда результаты, казалось, стабилизировались: приблизительно у половины испытуемых коэффициент оставался выше пятидесяти и у половины — ниже пятидесяти. Тогда считалось, что сорок процентов душевно здоровых людей следует направлять на работу в составе персонала сумасшедших домов, а остальные шестьдесят процентов могут продолжать выполнение своих обычных обязанностей, как-то: работа на фермах, в системе снабжения энергией, на транспорте и так далее. Однако это соотношение пришлось изменить, когда выяснилось, что более шестидесяти процентов душевно здоровых желают работать в сумасшедших домах, чтобы не расставаться со своими близкими. Отсюда возникли затруднения с исполнением обычных трудовых обязанностей. Но уже тогда запланировали включить фермы, фабрики и заводы в территории сумасшедших домов. Таким образом, выполнение обычных трудовых обязанностей становилось актом реабилитационной терапии, а сумасшедшие дома — полностью самостоятельными.

Эта последняя программа стала предметом особого внимания президента Кима. Жизнь подтвердила его мудрость. Он был такой милый и мудрый, этот маленький человек. Однако… До сих пор помню день, когда д-р Спики вошел ко мне в кабинет, и я сразу поняла: что-то случилось. Не то чтобы он был подавлен или чересчур взволнован, но резиновые шарики в его ботинках словно немного сплюснулись.

— Боюсь, у меня плохие новости, Мэри Энн, — произнес он с оттенком неподдельной грусти в голосе.

Потом он улыбнулся, чтобы успокоить меня, — он знал, как мы все напряженно работаем, и, конечно, не хотел никого волновать: ведь это могло поднять показатели при следующем квартальном тестировании!

— Президент Ким, — сказал он, и я сразу догадалась, что президент не болен и не умер.

— Свыше пятидесяти? — спросила я.

— Пятьдесят пять, — тихо и печально ответил д-р Спики.

Бедный маленький президент Ким, он так эффективно работал, а ведь в нем уже зрел душевный недуг! Это было печальное событие, но оно послужило всем нам предостережением. Как только президента Кима препроводили в сумасшедший дом, началось совещание на высшем уровне. И было решено, что те, кто занимает руководящие должности, должны проходить тестирование не ежеквартально, а ежемесячно.

А между тем показатели всеобщего тестирования снова начали подниматься. Но д-ра Спики это не обескуражило. Он заранее предсказывал возможность такого подъема во время переходного периода на пути ко всемирному торжеству здоровой психики. По мере того как число душевно здоровых, живущих вне сумасшедших домов, сокращается, считал д-р Спики, их внутреннее напряжение все возрастает, и они часто не выдерживают — как бедный президент Ким. Позднее, предсказывал д-р Спики, когда все больше реабилитантов будет выходить из сумасшедших домов, уровень стресса снизится. Загруженность сумасшедших домов также уменьшится, и у персонала появится достаточно времени для проведения индивидуальной терапии. А в результате этого еще быстрее будет расти число освобожденных реабилитантов. В конце концов методы терапии на столько усовершенствуются, что в мире совсем не останется сумасшедших домов. Все люди — либо душевно здоровые, либо реабилитанты, то есть неонормальные, по выражению д-ра Спики.

??

В Австралии начались беспорядки, ускорившие правительственный кризис. Некоторые сотрудники Управления психометрии обвиняли австралийских психометристов в фальсификации результатов тестирования, хотя вообще-то это невозможно, поскольку все компьютеры соединены с центральным компьютерным банком данных в Кеокуке. Д-р Спики подозревал, что австралийские психометристы фальсифицировали тест «С», и настаивал на том, чтобы все они сами немедленно прошли тестирование.

Конечно, д-р Спики был прав: подозрительно низкие результаты теста в Австралии оказались следствием фальсификации теста. Заговор! Заговорщиков принудительно подвергли тестированию, и у многих из них коэффициент оказался выше восьмидесяти.

Правительство в Канберре проявило непростительную мягкотелость. Сначала оно всему попустительствовало, а потом впало в истерику, перебралось на овцеводческую ферму в Квинсленд и попыталось выйти из Мирового Правительства. (Д-р Спики сказал, что это типичный случай массового психоза.)

К несчастью, Президиум как будто парализовало. Австралия откололась накануне того дня, когда Президенту и Президиуму предстояло пройти ежемесячный тест, — возможно, они не хотели принимать ответственное решение, чтобы не повышать свой коэффициент. Поэтому Управлению психометрии пришлось все взять на себя. Д-р Спики лично вылетел на самолете с водородными бомбами на борту и помог сбросить информационные листовки. Он всегда оставался мужественным человеком.

Когда австралийский инцидент был исчерпан, оказалось, что большинство членов Президиума и сам Президент Сингх набрали больше пятидесяти. Поэтому их функции временно взяло на себя Управление психометрии. Это имело смысл сделать и на долгосрочной основе, поскольку все вопросы, решавшиеся теперь Всемирным правительством, были так или иначе связаны с проведением тестирования, подготовкой персонала и обеспечением полной самостоятельности всех сумасшедших домов.

Фактически это означало, что д-р Спики — как руководитель Управления психометрии — становился временно исполняющим обязанности Президента Соединенных Штатов мира. И я, его личный секретарь, сознаюсь, ужасно им гордилась.

А д-ра Спики всегда отличала скромность. Иногда, представляя меня кому-нибудь, он говорил:

— А это Мэри Энн, мой секретарь. — И добавлял, подмигивая: — Если бы не она, у меня давно было бы больше пятидесяти!

Показатели теста «С» в мире все росли и росли, и это меня немного обескураживало. Однажды, прочтя на экране монитора еженедельный средний показатель — семьдесят один, я сказала:

— Доктор, иногда мне кажется, что весь мир постепенно сходит с ума!

Но он ответил:

— Давайте разберемся, что происходит, Мэри Энн. В сумасшедших домах теперь три и одна десятая биллиона пациентов и один и восемь десятых биллиона персонала. Но посмотрите на них! Чем они заняты? Они проходят курс терапии, выполняют реабилитационную работу на фермах и фабриках и все время помогают друг другу достичь душевного здоровья. Конечно, средний коэффициент сумасшествия сейчас очень высок, и эти люди в большинстве своем ненормальны. Да. Но они достойны восхищения. Они борются за душевное здоровье. И они победят — обязательно победят! — Потом он понизил голос и сказал, словно сам себе, пристально глядя в окно и едва заметно пружиня на носочках: — Если бы я не был убежден, что так надо, я не смог бы продолжать.

И я поняла, что он думает о своей жене. Дело в том, что во время самого первого всеамериканского тестирования показатель у миссис Спики оказался восемьдесят восемь. И вот уже несколько лет она находилась в территориальном сумасшедшем доме Большого Лос-Анджелеса. Теперь вам ясно? Пусть каждый, кто все еще обвиняет д-ра Спики в лицемерии, на минуту задумается об этом! Он всем пожертвовал ради своих убеждений.

И даже когда в сумасшедших домах повсеместно царил полный порядок, а эпидемии в Южной Африке, голод в Техасе и на Украине были взяты под строгий контроль, нагрузка д-ра Спики все равно не уменьшалась, потому что с каждым месяцем сотрудников в Управлении психометрии становилось все меньше: всегда кто-то проваливал ежемесячный тест и отправлялся в Бетесду. Мне никогда не удавалось сохранить кого-нибудь из моего секретарского штата дольше, чем на один-два месяца. А находить замену становилось все труднее: многие нормальные девушки добровольно шли работать в сумасшедшие дома, потому что там жизнь была гораздо легче и веселее, чем во внешнем мире. Все так удобно, кругом друзья и знакомые. Я даже завидовала этим девушкам. Но я знала, что нужна здесь.

В здании ООН, или в Психометрической башне, как его давно переименовали, было, по крайней мере, гораздо спокойнее. Зачастую в течение целого дня тут не оставалось никого, кроме д-ра Спики и меня, ну и разве что Билла (каждый квартал он имел коэффициент тридцать два). Все рестораны были закрыты, да и вообще весь Манхэттан словно вымер, — вот мы и развлекались, устраивая вечеринки в бывшем зале Генеральной Ассамблеи. Днем же тишину нарушал лишь телефонный звонок: Буэнос-Айресу или Рейкьявику необходимо было проконсультироваться с д-ром Спики, временно исполняющим обязанности Президента.