Чтение онлайн

Мы стали пить чай. Хозяйка проглядывала новые журналы, гостья в меру самокритично распространялась о достоинствах и недостатках законченной главы, я глазел по сторонам. Все как всегда. Вроде бы все как всегда. Ничего значительного. Кроме четвертого чайного прибора. Использованного.

Интересно, чем это госпожа Джессика обязана сегодняшним визитам соседей?

— К слову, дорогая, как там поживают твои золотые «конские хвосты»? — Госпожа Марта закончила критический обзор собственного творения, и ей стало скучно.

Хозяйка отложила в сторону свежий выпуск «Мира аквариумистики»:

— «Конские хвосты»? А я разве не говорила? Отнерестились, завтра или послезавтра должны проклюнуться малыши.

— Ты выпустишь их в озеро?

— О, не знаю! Это очень сложно решить. Биологическое равновесие может нарушиться. Я отправила письмо в редакцию, но ответа до сих пор не получила. Тебе же известно, все журналисты ужасные зазнайки, делают вид, будто заняты, а на самом деле только точат лясы с утра до вечера да катаются по командировкам. Недавно читала, как один такой пишет о пираньях: поверишь, ни слова правды! Ни единого словечка! Так, словно он вообще не имеет представления об этих рыбах. А взялся писать — вот ведь что обидно. Скажите, молодой человек, вы никогда не пытались сотворить нечто литературное? И правильно сделали, что не пытались: каждый должен заниматься своим делом. Вы — вовремя развозить почту, Мариний с Ронуальдо — мастерить свои механизмы, Марта…

Задремавшая было госпожа Марта вскинулась и, не открывая глаз, пробормотала:

— Конечно, конечно, я как раз собиралась сказать то же самое…

В ней что-то скрипнуло, звякнуло — она снова заснула.

— Одним словом, — продолжила госпожа Джессика, — каждый должен заниматься своим делом. Понимаете, своим! Но этого мало, вот в чем соль. Недостаточно просто заниматься своей работой — нужно еще и делать ее так, чтобы… чтобы…

Старуху иногда заедает — она просто-напросто отключается на несколько минут, застыв статуей музея восковых фигур. Вот как сейчас.

Я тихонько отодвинул стул и поднялся. Никогда не знаешь, сколько времени госпожа Джессика будет находиться в ступоре. А в последнее время с ней такое случается чаще и чаще. Мне оставалось только надеяться, что я успею.

В гостиную вело несколько дверей, и я выбрал ту, что расположена в дальнем углу справа. За нею, в длинном узком зале, старуха держала свои аквариумы. Из этой «рыбной комнаты» (я хорошо помнил план дома Джессики) был еще один выход — на лестницу, в спальные покои.

«Рыбная комната» поражала воображение. Вдоль стен выстроились стеллажи с аквариумами, и кого там только нет! Золотые рыбки (в том числе и любимые хозяйкины «конские хвосты»), цихлиды, миниатюрные щучки, сомики и даже пираньи. Но у меня не было времени глазеть на здешнее великолепие. Я поднялся в спальню старухи.

Почему именно сюда? Почему не помчался на веранду, не заглянул на кухню? Наверное, интуиция. И я не ошибся.

На кровати спал мальчик лет шести-семи, светловолосый, прилично одетый — сразу видно, из состоятельной семьи.

Я не придумал ничего лучшего, чем разбудить его. Подошел, осторожно тронул за плечо и сразу шагнул назад, чтобы не напугать.

Он поднялся, сонный, взлохмаченный, с красным отпечатком ладони на щеке.

— Кто вы такой? — спросил он чуть растерянно. — А, понял, вы почтальон! Который приходит раз в неделю, да?

— Ты угадал, дружище. Я почтальон. А вот ты кто будешь?

Он шмыгнул носом, но не ответил. И тут же дверь за моей спиной скрипнула — я обернулся, уже зная, кого там увижу.

Это я представлял себе много раз: как госпожа Джессика нападает на меня, а я обороняюсь. Поверьте, ничего для меня обнадеживающего в тех картинах не было.

Старуха стояла в дверном проеме и неотрывно глядела на нас. Потом шагнула вперед. Я выпрямился, инстинктивно закрывая собой мальчика. Но тот вышел вперед, сладко зевнул и будничным тоном спросил:

— Госпожа, скажите, пожалуйста, который час?

Старуха остановилась и ответила спокойно:

— Ты спал совсем немного. Не беспокойся, внучек.

— Понимаете, не хочу опаздывать, — объяснил мальчик. — Иначе влетит. А?..

— Подарок уже ждет тебя, — сообщила госпожа Джессика, и, клянусь, в ее голосе звучала самая настоящая нежность! Словно этот мальчик и вправду был ее внуком. — Я написала на листке, как нужно за ними ухаживать. И дам журнал — почитаешь. — Мальчик покраснел, и я догадался, что читать он еще, скорее всего, умеет плохо. — Вы отведете его, молодой человек? — обратилась она ко мне.

Я кивнул, хотя плохо представлял, куда это я должен, как она сказала, отвести ребенка. Хорошо, по крайней мере, одно: сейчас госпожа Джессика, кажется, не собирается никого убивать.

Мирно, словно члены добропорядочной семьи, мы спустились по лестнице в «рыбную комнату». Здесь хозяйка прихватила меня за локоть, не сильно, но властно.

— Молодой человек, я хотела бы… э, попросить вас… — Старушка замолчала, впервые за время нашего знакомства пытаясь подыскать нужные слова. — Проводите, пожалуйста, ребенка домой. Да… и не досаждайте ему расспросами. А главное — не ругайте его и не позволяйте, чтобы его ругали родители. Мне кажется, он пришел сюда тайком от них, понимаете?

Я, как мог, подтвердил, что, несомненно, понимаю всю деликатность возложенной на меня миссии.

— Это не обязанность, — уточнила госпожа Джессика, — это просьба. А то… знаете, когда они прощаются с тобой, всегда боишься, что они приходили в последний раз. И после этого становишься невероятно раздражительной: все просто валится из рук — жить невозможно! — Тут старушка помолчала, вздохнула и похлопала меня по плечу: — Ну, ступайте же, мальчику нужно торопиться.

— А как быть… э, с другими?.. — Похоже, я заразился от госпожи Джессики неспособностью связать два слова. — Ведь мне нужно развезти почту, я и так задержался.

— Не беспокойтесь, — заверила старушка. — Я им объясню, они поймут. Не сомневайтесь, поймут.

— А знаете что, — нашелся я, — давайте-ка мы договоримся так: я оставлю вам всю корреспонденцию, а вы ее постепенно разнесете своим соседям. Хорошо?

— Вы просто чудо! — И тут она порывисто обняла меня — обняла и… чмокнула в щеку. — Ну, ступайте!

Черт, то мгновенье я запомнил на всю жизнь: показалось, никогда еще я не был так близок к смерти.

??

Попрощавшись со старушками, я усадил мальчика на багажник, забросил на плечо полупустую сумку и поехал. И что-то тяжко мне было.

— Куда мы? — спросил мальчик.

— К выходу из долины. Куда же еще?

— Нет. — Он пошевелился у меня за спиной, перекладывая из руки в руку целлофановый пакетик с двумя рыбками, подаренными госпожой Джессикой (рыбки напоминали миниатюрных восточных драконов желто-черного цвета). — Нет, нам не туда. Остановитесь.

Я выполнил его просьбу. Тем более что у обочины дороги как раз лежало упавшее дерево, на которое можно было присесть и поговорить. А нам непременно следовало поговорить. Я прислонил велосипед к стволу и опустился на поросшую бархатистым мхом кору.