Чтение онлайн

— Ну как, придумал? — Пеструхин дернул рукав Ежиковой куртки. — Давай быстрей. Время — деньги.

Ежик понял что ничего написать не сможет: слишком уж о многом следовало бы сообщить инопланетянам — на сто лет беспрерывной писанины. Поэтому он вытащил из кармана листок со своей неудавшейся контрольной по истории, оторвал от него клочок с одной-единственной фразой и запихнул эту бумажку внутрь своей ракеты.

— Готово. — Ежик поставил свою ракету на стартовую площадку, устроенную прямо на металлическом блине разбитой электроплиты.

— В общем так, — деловито сообщил Пеструхин. — Сначала запускаем ракету Серого. Я начну отсчет, и на счет «три» отбегайте в сторону. Мало ли что — все-таки стратегическое топливо. Готовы? — Приятели кивнули. — Ну, тогда поехали… Десять, девять, восемь… — В руке Пеструхина мелькнул огонек зажигалки. — Семь, пять, четыре…

Он поднес язычок пламени к фитилю ракеты. — Три!

Ежик отскочил в сторону, пробежал несколько метров и, споткнувшись в темноте обо что-то угловатое, растянулся во весь рост.

— Ох-ха-ха! — засмеялся Пеструхин, глядя, как Ежик потирает ушибленное колено. — Ну, ты даешь! Быстро же ты бегаешь! Молодец. Это была проверка.

Серый тихо посмеивался, но как-то невесело: кажется, что-то в этой проверке ему не понравилось.

Проверка так проверка, подумал Ежик. Еще одна такая проверка, и я уйду домой вместе со своей ракетой.

— Ладно, — буркнул Серый. — Давайте уж запускать, что ли. А то мне осталось гулять пятнадцать минут.

— Спокойно! — Пеструхин поднял ладонь с растопыренными пальцами. — Все успеем. Кто будет поджигать?

— Как кто? — удивился Серый. — Ты, конечно. Кто же еще!

— Это почему же?

— Потому, что ты — главный по запуску.

— Ну и что? Верно, я — главный. А это значит, что я могу назначить ответственного за поджигание.

— Нашел дураков! — усмехнулся Серый. — Я не собираюсь поджигать эти штуки: вдруг они взорвутся и мне руки оторвет. Меня отец тогда прибьет Давай по-честному разыграем на спичках.

Пеструхин задумчиво почесал затылок.

— Ну ладно Хочешь по-честному — давай по-честному.

И поскольку Ежик стоял в отдалении, добавил шепотом: — Тяни либо среднюю, любо правую. Левая будет короткая. Понял?

Если бы был день а не поздний вечер, то Ежик наверняка удивился бы, так неожиданно ярко вспыхнули и без того слишком розовые щеки Серого. У Ежика не было друзей, но Серого он мог назвать, по крайне мере, приятелем. Серый был толстым, а Ежик — маленьким, эти недостатки их и сближали. Но сейчас Серый поступил так, как его учил отец А отец Серого в минуты пьяных откровений, глядя на своего неловкого сына, говорил следующее — «Для мужика самое обидное — быть лохом. Не будь им! Бабы любят хватких и проворных. Если встал вопрос, быть лохом тебе или кому-то еще, пускай лучше им станет кто-то другой».

Пеструхин зажал три спички между пальцами так что наружу выглядывали лишь коричневые головки серы, и протянул руку приятелям. Серый вытащил длинную.

— Пускай Серый вытянет и за меня, — строго распорядился Пеструхин.

И наивный Ежик остался с короткой спичкой.

— Ну, Ежик, на тебя смотрит мир. Давай, не подведи. — Пеструхин похлопал поджигателя по плечу и, приобняв Серого, удалился в безопасное место.

Ежик остался один на один с неведомой силой, заключенной в трех гильзах. Страшно ли ему было. И да… и нет. С тех пор, как его папа переехал жить в неведомый район, отношение к жизни у Ежика несколько изменилось. Мама тоже изменилась и часто смотрела на него как на тень. Да Ежик и сам до конца не верил в свое существование. Он часто думал о том, что это значит — жить на свете и как вообще понять эту жизнь? Где она начинается и куда уходит? И что открывается за ее пределами? А может быть, особой разницы между жизнью и ее отсутствием нет вовсе? Но все-таки страшновато заглядывать туда, где никогда не был.

Зажмурив глаза, он поднес огонек зажигалки к ракете Пеструхина. Пропитанная селитрой бумага вспыхнула, задымилась, но тут же погасла. Осмелев, Ежик сделал еще одну попытку. Опять ничего не получилось. Ракета Пеструхина гореть не желала. Наверно, изобретатель просто из жадности не доложил в свой корабль горючего вещества.

Теперь Ежик взялся за ракету Серого. С ней вышло по-другому. Потому что Серый всегда все делал слишком: слишком много ел, слишком хорошо или плохо учился слишком много спал, обижался или радовался. Вот и причиной взрыва его самодельного корабля стало, скорее всего, то, что он переборщил с селитрой… А ракета взорвалась красиво: сначала она завертелась как юла, разбрасывая вокруг себя искры, а потом хлопнула и разлетелась на несколько частей.

В общем, из трех созданных для большого космического путешествия ракет, взлетела только ракета Ежика. Правда, не до звезд, как обещал Пеструхин, но до высоты второго этажа, это точно. Маленькая гильза со свистом взмыла вверх и, пролетев по короткой параболе, плюхнулась в лужу, образовавшуюся после визита на свалку тягача с цистерной.

Ежик подбежал к темнеющему озерцу, надеясь вытащить из него свое детище. И тут из зарослей кустов раздался знакомый голос:

— Чем это вы здесь занимаетесь? Я за вами уже давно наблюдаю. Ежиков, Сергеев, Пеструхин — вся честная компания в сборе. Какая встреча! Теперь-то понятно, кто устраивает пожары, из-за кого летят поезда под откос и падают самолеты. Это вы — бессовестные, беспощадные жестокие и злые мальчишки. Это вы вечно все ломаете, уродуете, а потом превращаетесь в грубых, глупых мужиков, и нет от вас защиты!

Сопровождаемая престарелой болонкой, Заноза вышла из своего укрытия и направилась прямо к стартовой плите.

— Ну и ну! А я-то вам поверила. Поверила вашим обещаниям. Думала, вы исправитесь. Думала, вы возьметесь за ум. А вы меня обманули.

— Зи-и-инколавна! — привычно заныл Пеструхин. — Мы… мы…

— Что мы? Что мы? — наступала Заноза.

— Мы не виноваты! — хором начали Пеструхин и Серый, а Ежик молчал, привычно опустив голову.

— Не виноваты? — возмутилась Заноза. — Вы не виноваты! А кто же тогда виноват?

— Е-е-жиков! — захныкал Пеструхин. — Это он все придумал. А мы здесь ни при чем. Мы хотели его остановить но он не слушал. Говорил, хочет отправить послание в космос.

— А а, Ежиков! — ухмыльнулась историчка. — Все к звездам тянешься? А учиться будет кто? Лермонтов? Достоевский? Маяковский? В шестой класс переходишь, а все еще читаешь по слогам! Не знаешь даже, когда началась история Древнего Египта, а все туда же — к звездам!

— Знаю! — неожиданно ответил Ежик.

— Что ты знаешь, господи! Что ты вообще можешь знать?!

— Знаю, когда началась история Древнего Египта!

— Поговори мне еще!

Но Ежик устало махнул рукой и поплелся к дому.

— Ежиков! Я, кажется тебя не отпускала! — взвизгнула Заноза. — Куда ты пошел? Вернись!

Но он ее уже не слышал.

Около самого подъезда Ежика догнал запыхавшийся Серый.

— Послушай — начал он задыхаясь. — Пеструхин обманул нас. Селитра — не секретное топливо, из нее удобрения делают. Давай его поколотим.

— Зачем? — равнодушно спросил Ежик.