Чтение онлайн

??

??

Анатолий Матях

Мидас* четвёртого разряда

— Улитка!

— Улей!

— Ульяновск!

— Нет, Дима, мы договаривались: имена собственные не называть.

— А разве это имя собственное? Ульяновск — это город.

— Ульяновск — это собственное имя города.

— Ну… Тогда — усы.

— У… уловка, Маша, ну что ж ты молчишь?

— Я думаю, мам.

— Десять Девять… Восемь… Семь…

— Ухо!

— Уховертка!

— Ужимка!

— Утка!

— Утконос!

— Так нечестно! Мама, он мои слова добавляет, а сам не придумывает.

— Но слова ведь правильные.

— Неправильные!

— Машка, утконосы в Австралии живут!

— Не живут! Потому что так нечестно! Придумай слово сам!

— Дети, дети, не надо спорить! Ой, вот и папа… Приползло.

Василий Зайцев осторожно вставил ключ в замок, стараясь, чтобы щелчок никого не потревожил. Часы показывали четверть первого ночи. Кажется, с полчаса назад они тоже показывали четверть первого. Значит, время остановилось, и теперь, вместо того чтобы крутиться, как положено, Земля дергается туда-сюда, швыряя его, Василия, от стены к стене. Потрясенный этой догадкой, он испугался, что ночь никогда не кончится, но сразу же взял себя в руки. Бывало и хуже, твердо сказал он себе, глядя на раскачивающуюся дверь. Например, когда сосед устроил потоп и Димка простыл.

Василий повернул ключ на два оборота и толкнул дверь. Она не открылась. Может, это не его дверь? Или не его ключ? Но ведь ключ повернулся, значит — подходит. А может и дверь, и ключ — не его? Зайцев поднял голову, присматриваясь к ускользающей табличке с номером. Пятьдесят четыре, все в порядке. Он повернул ключ на три оборота в другую сторону, и теперь дверь с резким щелчком открылась. За ней стояла Наташа, уперев руки в бока.

— Ну? — грозно спросила она.

— Я… Хлюч. Он теперь в другую сторону открывается.

— Это еще почему? — удивилась жена.

— Она не кхрутится, а так — туда-сюда, туда-сюда. И когда туда, то нормально открывается, а когда сюда…

— Кто — туда-сюда? Что ты несешь?

— Земля! — воздев палец к небу, произнес Василий, стараясь не дышать жене в лицо.

— Ах, Земля! — протянула она сладким голосом, от которого Василий невольно поежился. — Ты где был?

— Я Мы… — Он попытался изобразить руками размер предполагаемого шкафа, который предполагаемо помогал нести предполагаемо куму, но задел вешалку, и оттуда с тяжким вздохом свалилась шуба.

— Что — мы? — Голос Наташи уже не был сладким, грозя сорваться.

— Не надо, — четко произнес Василий, поднимая руки.

— Удочка! — донесся из комнаты победный вопль Димки. — Мама! Твоя очередь!

— Да, теперь — моя очередь! — выкрикнула Наташа, отвешивая мужу пощечину. — Ублюдок ужравшийся! Упырь! Сколько же ты будешь пить мою кровушку? Упился до умопомрачения, увалень чертов!

— Неправда, — еле проговорил Василий, чувствуя внезапное просветление.

— У-убью! — заголосила жена, занося над головой итальянской породы сапог с тяжелой подошвой.

— Не надо, — снова выговорил Василий, но просветление уже превратилось в яркий белый свет, сменившийся полным мраком. Загулявший муж медленно сполз на развалившуюся по полу Наташину шубу.

Наташа ошеломленно стояла с орудием возмездия в руках. Глаза Василия были закрыты, он лежал на спине, но руки и ноги совершали странные движения, словно он куда-то плыл.

— Васенька! — всхлипнула Наташа и уронила сапог.

Василий издал булькающий звук и поплыл быстрее.

Теперь уже и голова его стала биться о пол.

— Васенька, зайчик мой! — заплакала жена падая перед ним на колени. — Что ж я наделала?

Руки Василия дернулись и замерли. Ноги еще продолжали елозить по полу, сминая дорожку но вот остановились и они.

— Васенька! Родной! — выговорила Наташа сквозь плач. — Я все прощу! Я что угодно сделаю, только скажи что-нибудь!

Глаза Василия на мгновение открылись, и он четко произнес:

— Не надо.

Затем помрачение превратилось в глубокий сон.

??

— Ох, мама! — стонал он утром, хватаясь за голову. — Ох-ох! Больше никогда пить не буду Ни капли в рот не возьму.

— Болит, милый? — искренне сочувствовала жена.

— Ой раскалывается!

— Может, мне за пивом сбегать, пока дети спят?

От удивления Василий на секунду даже забыл о головной боли и приподнял голову над подушкой.

— За пивом? Ты принесешь… пива?

— Ну как же я могу смотреть на твои мучения? — Она надеялась, что пиво поможет. Ведь помогало же раньше. Правда, тогда не было сапога. — А пока я тебе водички дам. Попей, полежи, а я в магазин сбегаю.

Потрясенный Василий рухнул на подушку, скривившись от нового приступа жестокого бодуна. Что с ним было вчера, он не помнил…

Из кухни вернулась Наташа со стаканом в руке. Василий приподнялся на локте, чувствуя ужасную слабость, взял стакан и с удовольствием отхлебнул. «Жигулевское», решил он, причем свежее.

Наташа возилась в прихожей, натягивая злосчастные сапоги.

— Ты куда?! — заметно приободрившись, крикнул Василий.

— В магазин. Ну, за пивом же.

— А это? — Он поднял стакан с желтой жидкостью, покрытой тонким слоем белой пены. — Больше нету?

— Это вода.

— Как?! — Василий озадаченно уставился на прозрачные грани, за которыми на стенках роились пузырьки. Понюхал жидкость в стакане, затем сделал новый глоток. Пиво как пиво! — Наташ, а это пиво. — И отхлебнул еще раз. — «Жигулевское».

— Какое пиво? — Жена вышла из прихожей в одном сапоге держа второй, тот самый, в правой руке.

— Ну ты шутишь?

— Это — вода, я из крана… — И тут, различив цвет жидкости в стакане она осеклась и подозрительно глянула на мужа. — А ну-ка, дай посмотрю. — Осторожно понюхала, а затем сделала маленький глоток. — Ой, Вася! И вправду — пиво. Откуда?

— Разве у нас в кране пиво? — саркастически спросил Василий, заметно веселея.

Наташа умчалась на кухню. Оттуда послышался плеск, и через минуту она вернулась с банкой воды.