Чтение онлайн

Он включил шар и повел его из горницы польской княжны, сейчас темной, наружу, через залитую дождем площадь, мимо коновязи, где переминались мокрые кони, мимо колодца, в закоулок к дому Романа. За забором во дворе шар опустился и замер. Кин выпростал руки из столика, перешел в другой угол комнаты, где стояла тонкая металлическая рама, — под ней металлическая плат-формочка, похожая на напольные весы. Воздух в раме чуть колебался.

— Давай напряжение, — сказал Кин.

— Одну минуту, — сказал Жюль. — Дай я уберу вещи, а то потом будет некогда отвлекаться.

Сзади Анны зашуршало, щелкнуло. Она обернулась и увидела, как исчез один чемодан — с лишней одеждой, потом второй, с пультом. Прихожая опустела.

Кин вступил в раму. Жюль подвинул табурет поближе к шару, натянул на левую руку черную перчатку.

— Начинается ювелирная работа, — сказал он.

Кин бросил взгляд на Анну, как ей показалось, удивленный, — он словно не понял, с кем разговаривает Жюль.

— Не отвлекайся, — сказал он.

Шар показывал пустой, темный двор. Под небольшим навесом у калитки съежился — видно, дремал — стражник, похожий на Кина.

— Чуть ближе к сараю, — сказал Кин.

— Не ушибись, — сказал Жюль. — Ну, ни пуха, ни пера.

Кин поднял руку. Послышалось громкое жужжание, словно в комнату влетел пчелиный рой. И Кин исчез.

?? ?? ??

?? ?? ??

?? ?? ??

Кин стоял во дворе. Свыкнуться с этим оказалось нетрудно, он был одет соответственно времени и месту.

Кин вышел из тени сарая, — на дворе стояла такая темень, что можно было лишь угадывать силуэты. Слабый свет пробивался из щели, это была дверь в сарай, — Кин скользнул туда, чуть приоткрыв дверь, — лучина освещала низкое помещение, на низких нарах играли в кости два стражника. Кин пошел к воротам. Стражник у ворот дремал под навесом, кое-как защищавшим от дождя.

В тот момент, когда Кин был совсем рядом со стражником, три раза ударили в дверь, — по ту сторону забора стоял Роман, у его ног, сгорбленной собачонкой, — шут Акиплеша.

Стражник шумно вздохнул, поежился во сне. Кин быстро шагнул к воротам, выглянул, узнал Романа и отодвинул засов.

— Ни черта не видно, — проворчал Роман.

— Я до двери провожу, — сказал Кин. — За мной идите.

— В такую темень можно уйти, — сказал Роман. — По крайней мере часть добра бы мы вынесли.

— А дальше что? — спросил шут. — Будешь, дяденька, по лесу посуду носить, медведей кормить?

— Не спеши, в грязь попаду, — сказал Роман Кину. Он шел по деревянным мосткам, держась за край его плаща.

?? ?? ??

Анна вдруг хмыкнула.

— Ты чего? — спросил Жюль.

— Знал бы Роман, что коллегу за полу держит.

— Лучше, чтобы не знал, — серьезно ответил Жюль.

?? ?? ??

— Ты зачем подсматривал, дяденька? — спросил шут. — Не поверил, что дам любезной зелье?

— Она придет ко мне?

— Кого поумней меня спроси!

Заскрипели ступеньки крыльца; дверь, отворившись, обозначила силуэты людей. Кин сразу отступил в сторону. Донесся голос шута:

— Что-то этого ратника не помню.

— Они все одинаковые, — сказал Роман.

В приотворенную дверь было видно, как шут откинул крышку люка в подвал. Заглянул внутрь. Поднял голову.

— Мажей не возвращался, — сказал он.

Голос его вдруг дрогнул. Анна подумала, что и шуты устают быть шутами.

— Лучше будет, если он не вернется, — сказал Роман.

— Разум покидает тебя, боярин, — сказал шут жестко. — Мажей верно служил тебе много лет.

— Город не выстоит, даже если вся литва придет на помощь.

— Если погибнет епископ, будет справедливо.

— И рыцари отомстят нам жестоко. Мы погибнем.

— Мы выиграем день. Литва подоспеет.

— Я думаю о самом главном. Я на пороге тайны. Еще день, неделя, много — месяц, и секрет философского камня у меня в руках. Я стану велик… князья государств и церкви будут у моих ног… Никто не посмеет отобрать у меня Магдалену.

— Дурак, — сказал спокойно шут. — Умный, а дурак, хуже меня. Епископ…

— А что, епископу золото не нужно? Власть не нужна? Епископ будет беречь меня, как золотую птицу.

— Но в клетке, дяденька.

— Условия будут мои.

— Птичка в клетке велела хозяину щи подавать?

— Будут подавать. Как миленькие.

— Рыцари прихлопнут тебя, не станут разбираться…

— Епископ знает, что я здесь. Не даст меня в обиду.

— И ты его поэтому бережешь?

— Любой ценой. Не ради меня — ради великой тайны.

— Ой, боярин…

— Ты не веришь?

— Нет.

Роман вдруг выхватил нож.

— Я убью тебя!

— Нельзя! — крикнул шут. С неожиданной ловкостью он перепрыгнул через зияющий, слабо освещенный люк, перед которым остановился Роман.

Шут бросился вон — Кин еле успел посторониться.

На крыльце шут нахохлился, голова ушла в широкие плечи.

— Дождик, — сказал он, — дождик какой… До конца света дождик… Жизни нет, один дождик.

Скрипнули ступеньки. Шут спустился во двор…

Кин стоял в горнице, держась в тени. Роман сошел в подвал, но люк оставил открытым.

Кин тихонько заглянул в люк, и шар, повиснув над ним, глядел туда же. Чародей стоял у стола, задумавшись, постукивая пальцами. Вдруг он вздрогнул. Он увидел, что у потухшей печи, мокрый, замерзший, стоит отрок.

— Ты что же молчишь? — спросил Роман.

— Я не догнал его, — сказал отрок.

— Я и не ждал, что ты его догонишь. А там ты был?

— Я был, — сказал отрок.

— Что сказали?

— Сказали, в час после полуночи.

— Ты грейся, грейся, — сказал Роман. — Потом поможешь мне.

— Бьет меня дрожь, — сказал отрок. — Орден нас примет?

— Ты не бойся. Меня везде знают. Меня в Венеции знают. И в Магдебурге, и в Майнце знают… меня убить нельзя…

В этот момент все и случилось.

Шар висел над самой головой Кина. Поэтому сначала было непонятно, кто нанес Кину удар сзади. На один миг изображение в шаре исчезло, затем возникло удивленное лицо Кина, который пытался обернуться, и тут же он потерял равновесие и рухнул в люк, медленно сползая в подвал по ступеням лестницы.