Чтение онлайн

— Подозреваю, — произнес Кин, — что к нам пожаловал его преосвященство епископ Риги Альберт. Большая честь.

— Это начальник меченосцев? — спросила Анна.

— Формально — нет. На самом деле — правитель немецкой Прибалтики. Значит, к штурму Замошья орден относится серьезно.

Епископ задержался на склоне, приставив ладонь лопаткой к глазам и глядя на город. Рыцари что-то объясняли преосвященному. Носильщики бросили поклажу и уселись на траву.

Ратники перехватили быков и погнали платформу с катапультой к мосту, через ручей. Из шатра, куда удалился епископ, вышел хозяин, тот самый рыцарь, что чуть не убил рыжего красавца. За ним, в черной сутане, кто-то из приближенных епископа. Ратники подвели коня.

— Стяг не забудьте, брат Фридрих, — сказал монах.

— Брат Теодор возьмет, — сказал рыцарь.

Ратник помог рыцарю взобраться в седло с высокой передней лукой. Левая рука у рыцаря двигалась неловко, словно протез, на правой перчатка была кольчужная, на левой железная.

— Погодите! — крикнула Анна. — Он же разговаривает!

Кин улыбнулся.

— Неужели они говорят по-русски?

— Нет, по-немецки. Мы же не слышим. Тут иной принцип. Знаете, как бывает у глухонемых, которые могут по губам угадать, о чем говорит человек?

— Знаю.

— Приставка читает движения губ. И переводит.

У моста через ручей к рыцарю присоединился второй, помоложе, в красном плаще. Он держал копье с длинным белым, раздвоенным на конце вымпелом. На белом поле — две красных башни и ворота, сверху — тиара.

Рыцари подъехали шагом ко рву. Молодой брат поднял оправленный в серебро рог.

Крепость молчала. Анна заметила:

— Не люблю многосерийные постановки, очень все растянуто.

— Сделайте пока нам кофе, — сказал Жюль. — Пожалуйста.

Анна не успела ответить — ворота приоткрылись, выпустив двух всадников. Впереди ехал князь в синем плаще с золотой каймой. За ним ятвяг в черной одежде и красном колпаке. В щели ворот были видны стражники. Рыцарь Фридрих поднял, приветствуя князя, руку в кольчужной перчатке. Князь потянул коня за уздцы, и конь задрал голову, мелко перебирая ногами. Шар метнулся вниз — Кин хотел слышать, о чем пойдет речь.

— Ландмейстер Фридрих фон Кокенгаузен приветствует тебя.

— На каком языке они говорят? — тихо спросила Анна.

Жюль взглянул на табло, по которому бежали искры.

— Латынь, — сказал он.

— Здравствуй, рыцарь, — ответил князь.

Черный ятвяг легонько задел своего коня нагайкой между ушей. Жеребец закрутился на месте, взрывая копытами дерн. Рука молодого трубача опустилась на рукоять меча.

— Его преосвященство епископ рижский и ливонский шлет отеческое благословение князю Замошья и выражает печаль о том, что плохие советники нарушили мир между ним и его сюзереном. Епископ сам изволил прибыть сюда, чтобы передать свое отеческое послание. Соблаговоли принять, — сказал рыцарь.

Молодой рыцарь Теодор протянул свернутую трубкой грамоту, на ленте раскачивалась большая сургучная печать. Фридрих фон Кокенгаузен принял грамоту и протянул русскому.

— Я передам, — сказал тот, кого Анна приняла за князя. — Что еще?

— Все в письме, — сказал рыцарь.

Ятвяг крутился на своем коне, словно дразнил рыцарей, но те стояли недвижно, как бы не замечая легкого, злого всадника.

— Я слышал, что ты живешь здесь, — сказал ландмейстер.

— Третий год, — сказал русский.

— Мне жаль, что обстоятельства сделали нас врагами.

— Нет разума в войне, — сказал русский.

— Мне недостает бесед с вами, мой друг, — сказал рыцарь.

— Спасибо, — ответил русский. — Это было давно. Мне некогда сейчас думать об этом. Я должен защищать наш город. Князь мой брат. Как рука?

— Спасибо, ты чародей, мой друг.

Маленькая группа людей разделилась: русы повернули к воротом, раскрывшимся навстречу, немцы поскакали вниз, к ручью.

?? ?? ??

?? ?? ??

?? ?? ??

Шар пролетел сквозь крепостную стену, и Анна впервые увидела город Замошье изнутри.

За воротами оказалась небольшая пыльная площадь. Заборы и слепые стены тесно стоявших домов стискивали ее, и, превращаясь в узкую улицу, она тянулась к белокаменному собору.

Площадь была заполнена народом, и в первое мгновение Анне показалось, что люди ждут послов, однако возвращение всадников прошло незамеченным. Часовые запирали ворота громадными засовами, ятвяг поднял нагайку и послал коня вперед, к собору; за ним, погруженный в свои мысли, не торопясь следовал человек в синем плаще.

У стен домов и в расщелине между городским валом и строениями теснились временные жилища беженцев из посада и ближних деревень. На жердях, воткнутых как попало, висели рогожи, под ними ползали ребятишки, здесь же варилась пища, ели, спали, разговаривали люди. И от этого дополнительного скопления людей улица, по которой ехали послы, казалась длинней и уже, чем была на самом деле. Улица завершилась другой площадью, отделенной от задней крепостной стены высоким двухэтажным теремом, который соединялся с собором галереей. Собор еще не успели достроить — рядом в пыли и подорожниках лежали белые плиты, дальняя стена собора была в лесах, а на куполе, обвязанный вокруг пояса веревкой, колотил молотком кровельщик, прилаживая свинцовый лист. И вроде бы ему дела не было до рыцарей, штурмов, осад.

За коновязью был колодец, откуда два бородатых мужика выбирали бадью и сливали воду в бочки, стоявшие рядом.

Послы спешились у коновязи и зашагали к терему.

На высоком крыльце стояли два ятвяга, дремал под навесом мальчишка в серой, до колен рубахе. Смеркалось, длинные сиреневые тени застлали площадь.

Послы быстро поднялись по лестнице и скрылись в низкой двери терема. Шар пролетел за ними темным коридором. Шаги гремели во тьме, изредка разрываемой мерцанием лучины или вечерним лучом из открытой двери. В зале, куда вошли послы, сидели в ряд монахи в высоких куколях с белыми вышитыми крестами, в черных рясах. Лица желтели, освещенные лампадами большого киота с темными ликами византийских икон.

Рыжий красавец в белой рубахе, вышитой по вороту красным узором, сидел за длинным столом, опершись локтями о старую выщербленную столешницу. В углу на лавке устроился, свесив не достающие до земли кривые ноги, шут.

Ятвяг остановился у двери. Посол шагнул к столу, остановился перед князем.

— Чего он звал? — спросил князь. — Чего хотел?

— Скорбит, — усмехнулся посол. — Просит верности.

Он бросил на стол грамоту епископа. Рыжий дернул за тесьму, оторвал, и грамота нехотя развернулась. Шут соскочил с лавки, вперевалку заковылял к столу. Шевеля толстыми губами, принялся разбирать текст. Рыжий взглянул на него, поднялся из-за стола.