Чтение онлайн

– Ту бабёнку из дома у старого кладбища?

– Угу.

– Как же, как же… И её, и второй труп.

– Па-агодите, какой второй труп? – удивился Алексей. – Вы что-то путаете. Труп там один был. Мужчину же, как его… Кротова! на «скорой» в больницу увезли.

– И ничуть я не путаю, – обиделся Сивков. – Ты меня в слабоумные не записывай. По дороге почил в бозе твой крестничек.

– Да ну!

– Вот те и ну, – поддразнил его эксперт. – Интересный случай, доложу я тебе. Крестнику твоему как по темени первый раз обухом-то вдарили, он, естественно, отключился. Внутри – закрытая черепно-мозговая травма, а снаружи – почти нетронутый черепок. Окучив его, рогоносец придушил жену и пошёл с повинной. Топор с собой прихватил – вещдок и подтверждение, так сказать, начала перевоспитания. Позвонил из телефонной будки по «ноль-два». Подождал-подождал, да и одумался: вдруг не добил этого… Кротова. Ну и двинул назад. Про то мне уже следователь Новиков, что из прокуратуры Кировского района, обсказывал.

– Виталий Семёныч?

– Он, он… А любовник тем временем лежит на полу. Валяется себе, – хохотнул Сивков. – Но временно живой. Внутри башки у него здоровенная гематома образовалась. Свеженькая, жиденькая, не оформившаяся пока. Она росла-росла и постепенно отключала центры жизнедеятельности. И благополучно преставился бы мужичок. Самокатом, так сказать. Но…

– …тут на его многострадальную голову объявился следователь Подлужный, – удачно «включился» в монолог Алексей.

– Ага! Не было бы счастья, да несчастье помогло!– на данном отрезке словесного потока Сивков в азарте аж хлопнул себя по ляжкам, присел и зашёлся в трескучем смехе. – Га-га-га! Когда кровопивец вернулся в дом и вторично рубанул гуляку «по барабану», то мозг практически не задел – его ж участковый с ног сбил.

– На пару с Шиловым, – уточнил Подлужный.

– Вот вечно ты мешаешься под ногами, – подосадовал судмедэксперт. – Короче, на черепной коробке Кротова, аккурат в теменной области, получился филигранный разруб. Своеобразная хирургическая операция высокой точности. Через разруб кровь излилась наружу. Гематома купировалась, освободила часть мозга – твой крестничек и задышал. И забормотал. И заматерился, чтоб его перевернуло да подбросило! Да всё ж таки первичное повреждение серьёзным оказалось – несовместимым с жизнью. По дороге Кротов и удалился в мир иной. Се ля ви.

4

От морга до дома Алексею пришлось добираться «на перекладных»: с пересадкой с одного автобуса на другой. И чтобы скрасить унылую поездку в пассажирской толчее, он вернулся к милой его сердцу истории знакомства с Татьяной. К тому эпизоду, когда они оставили котёнка в «дежурке», а сами поспешили на политбой. И вновь превратились из временных союзников в соперников, которые кардинально расходились в оценке творения Леонардо да Винчи, всем известного под названием «Джоконда».

Небезызвестная в университетских кругах аудитория номер восемьдесят семь главного корпуса, выполненная в виде древнегреческого амфитеатра, была забита до отказа. Лидер экономистов Дмитрий Озеров сделал зачин. Он обосновал и раскрыл посыл о том, что портрет Лизы Герардини, супруги флорентийского торговца шёлком Франческо дель Джокондо – не просто шедевр, но непревзойдённое творение на все времена. О чём тут спорить? Потому, излагая тему, Озеров был спокоен и уверен в себе – вариант-то выбран заведомо беспроигрышный. Его речь сопровождалась демонстрацией изображений на большой экран с помощью эпипроектора. И умелой ассистенткой Дмитрия в этом процессе, естественно, выступала прекрасная Татьяна.

«Создавая своё любимое творение, Леонардо да Винчи проявил все грани своего художественного таланта, – как принято «у счетоводов», зачитывал один аргумент за другим докладчик столь увесисто, будто складывал пирамиду Хеопса из блоков. – В том числе гений применил и такой художественный приём как сфумато. Сфумато – едва уловимая дымка, окутывающая лицо и фигуру, смягчающая контуры и тени. Как выражался сам художник – это «некий род тумана». Благодаря ему достигался гипнотический эффект, что делает изображение Моны Лизы почти живым, выражение её лица – неуловимым. Кажется, что знаменитая её улыбка вот-вот разомкнётся и эта красивейшая из женщин произнесёт слово. Её усмешка так приятна, что подобна ласкающей мягкости прикосновения рук! Вот, взгляните крупным планом на её черты, – выдержал паузу Озеров, пока его помощница меняла в аппарате иллюстрацию. – Видите? Мастерство Леонардо здесь достигло таких высот, что выражение лица Джоконды с разных точек – разное. Леонардо применил и такой революционный приём, как концентрический взгляд. Она всегда смотрит на зрителя, откуда бы вы ни глядели на неё. Взгляд Лизы как бы простирается за пределы картины. Убедитесь сами…»

И оратор вновь замолчал, давая возможность Татьяне продемонстрировать собравшимся портрет в разных аспектах. По залу лёгким ветерком пролетел шёпот, подтвердивший, что студенты весьма впечатлены.

«Некоторые недалёкие в искусстве люди, не разбирающиеся в художественных тонкостях, – изобразил гримасу горечи Дмитрий, – пытаются принизить величие Моны Лизы. Они прибегают к недостойным приёмчикам. Говорят, что в изображении замаскирован сам мастер. Или намекают, как выражаются на Западе, на нетрадиционные наклонности да Винчи… Ведь первым владельцем картины после смерти мастера был его любимый ученик Салаи. Или же утверждают, что всё дело в рекламе. В той детективной истории, когда в 1911 году шедевр выкрал из Лувра некто Винченцо Перуджа. А сначала и вовсе подозревали Пабло Пикассо. Его даже арестовывали. О том тогда действительно писали все газеты мира, и была шумиха. Но всё это наносное. Не имеющее прямого отношения к гениальному творению. Истина же заключается в том, что вот уже почти пятьсот лет Джоконде поклоняются миллионы людей. В Лувре, самом большом музее мира, Джоконда – самый посещаемый экспонат. В 1974 году в Японии её посмотрело полтора миллиона человек, а в Москве за два месяца – почти три миллиона! И загадка Моны Лизы, как говорят всемирно известные критики, не в том, что это загадочная женщина, это – загадочное бытие! Мона Лиза – произведение малого формата, всего семьдесят семь на пятьдесят три сантиметра, но всемирно-исторического значения. Или, как выражался великий советский историк искусства и член-корреспондент Академии художеств СССР Борис Виппер: «Джоконда – это одухотворённость, это не умирающая искра сознания»!

Произнеся финальную цитату, докладчик слегка склонил голову и перевёл дыхание, прежде чем его озадачат соперники. Лёгкая задержка оказалась кстати: раздались аплодисменты. Нельзя было утверждать, что публику проняло, но Озерову из вежливости хлопали в ладоши не только «счетоводы», но и «братья-юристы». От них не отстало и жюри, разместившееся в переднем ряду и состоявшее из профессуры и студентов нейтральных факультетов.

– Спасибо, Дмитрий, – поблагодарил Озерова ведущий диспута, преподаватель филологического факультета, профессор кафедры зарубежной литературы Эйбоженко. – У уважаемых оппонентов вопросы есть?

– Позвольте, – встал со студенческой скамьи Подлужный. – Скажите, Дмитрий, а почему вы в своём выступлении даже не упомянули про выставку «Сокровища гробницы Тутанхамона», что экспонировалась в нашей стране в 1973 году?

– А, при чём здесь… э-э-э… Тутанхамон? – как и почти весь зал, недоумевая, посмотрел на Алексея тот.

– Ну как же, ведь у вас один из главных критериев, с позволения сказать, шедевральности – массовость идолопоклонников. А Тутанхамона лицезрело около трёх миллионов советских ценителей искусства. И на «Титаник» до его крушения – тоже.

– Вопрос не по существу, – скривился экономист. – Видимо, не зря я говорил про недалёких в культуре людей…

– Спасибо, маэстро! – вежливо поклонился ему Подлужный, и уселся на своё место.

– Я попрошу спорящие стороны быть взаимно вежливыми, – вмешался в ход дискуссии Эйбоженко, уловив разноречивый шум, как на половине экономистов, так и на половине юристов. – У уважаемых оппонентов ещё есть вопросы?

– Да-да, имеются!

Это громкоголосо заявил о себе сокурсник Алексея Коля Бойцов, которого с его же собственной подачи окрестили «правнуком комбрига Котовского». Он и вправду здорово напоминал собой знаменитого революционера и российского Робин Гуда – комбрига Григория Ивановича Котовского. Крупный, ощутимо склонный к полноте, обладающий недюжинной физической силой, Бойцов от природы был наделён массивной глыбоподобной головой, которую стриг наголо. Большие оттопыренные уши и глубоко посаженные глаза придавали его лицу смешанное выражение потешности и пронизывающей проницательности. Сам же Николай, не только грезивший стать сыщиком, но и реально помогавший сотрудникам уголовного розыска, пребывал при том твёрдом убеждении, что его «мужественно-свирепый вид потрясает до микиток уркаганов12 и разную блатную шелупонь»13.

И вот сейчас «правнук Котовского» лихо выдал «домашнюю заготовку» студентов-юристов:

– Разъясни мне непросвещённому, пожалуйста, маэстро Озеров, отчего так любят Мону Лизу в основном мужчины?

– Кхе-кхе, – несколько смешался тот, не улавливая подвоха. – По правде говоря, я не располагаю статистикой на этот счёт. Но если так, то, вероятно, потому, что она красивая женщина…

– Да нет, – вальяжной отмашкой остановил его Бойцов. – Мужчины всего мира, особенно женатые, обожают Мону Лизу потому, что она всегда не только улыбается, но и всегда молчит.