Чтение онлайн

И это громогласное и почти еретическое для советского общества заявление «горлопана-юриста» заставило онеметь даже тех, кто шептался в последних рядах. И уж точно – профессуру. И даже Эйбоженко поперхнулся собственным языком.

– …Есть непреходящая духовная ценность на все времена, – всех буквально заставил затаить дыхание Подлужный. – Сейчас мы вам покажем её художественное воплощение. Но прежде… Но прежде я просто обязан поведать вам о, казалось бы, маленьком происшествии, случившемся полчаса назад, чтобы доказать – за нашим шедевром стоит правда жизни…

И Алексей лаконично рассказал о встрече котёнка-потеряшки с его спасительницей Татьяной.

– …А увидев, с какой нежностью Таня смотрит на этого маленького оборвыша, – завершал краткое отступление от основной темы Подлужный, – я был безжалостно покорён этой чудной девушкой. И знаете почему? Да потому, что первое и главное воспоминание моего детства связано с этим: на меня так же, как Таня на котика, смотрела моя мама! Так наши мамы ласкали в младенчестве каждого из здесь присутствующих…

Алексей продолжал раскрывать свою задумку, но теперь зал не столько слушал его, сколько взирал на прехорошенькую ассистентку Димы Озерова. Татьяна, и без того не обделённая мужским обожанием, сейчас, вся пунцовая от переживаний, буквально утонула в океане внимания и любопытства сильной половины аудитории, а также в цунами женской ревности – второй части зрителей.

– …Канули в лету первобытно-общинный строй и феодализм, клонится к закату капитализм, восходит в зенит первая фаза коммунизма – социализм, – в раздумье морщил лоб Подлужный, – но… Но во все времена не было, нет и не будет выше ценности, нежели мать и дитя! Это ради них – сердцевины нашей Родины – прежде всего, вершили подвиги на полях Великой Отечественной войны наши легендарные деды и отцы-фронтовики! Это ради них, согревающих теплом и улыбками нашу Отчизну, покоряли космос Гагарин и Королёв! Это ради них – солнечным светом озаряющих душу мужчины – бились на поле спортивной брани Валерий Харламов и Лев Яшин…

И под эту исповедь, от которой всем присутствующим стало даже немного стыдно за своё мещанское прозябание на этом свете, Николай Бойцов выдал на экран самым крупным планом изображение бессмертного произведения Рафаэля – «Сикстинскую мадонну» с младенцем Иисусом на руках…

– Как сказал историк искусств Бернард Беренсон: «Главная причина славы Рафаэля – это его способность говорить со всеми обо всем на языке, понятном каждому», – проронил в тишине Подлужный. – Каж-до-му… И без всяких сфумато…

И долго безмолвствовали очарованные зрители, пока какой-то озорник с галёрки не выкрикнул: «Мадонна, слов нет, хороша! Но Танечка-то Серебрякова, пожалуй что, краше будет!»

И тут уж зал, до того не ведавший, как тактично выйти из торжественности момента, грохнул канонадой хохота… Смеялись все! Аж сам Эйбоженко ржал, как конь! И даже секретарь парткома Сочнов, призванный во всём и всегда блюсти чистоту партийной линии, втихую похрюкивал и повизгивал по-поросячьи.

По окончании дебатов Алексей в числе первых покинул аудиторию номер восемьдесят семь. Он не просто покинул, но выбежал и из неё. С его стороны то было не бегство с поля триумфа, а реализация хитроумной задумки.

Благодаря этому, когда Таня Серебрякова (как выяснилось – дочь известного университетского профессора Владимира Серебрякова) вышла из дежурной комнаты в сопровождении Озерова и с котёнком на руках, входные двери, ведущие на широкое университетское крыльцо, перед ней распахнул… Подлужный.

Близ парадного входа спасительницу с найдёнышем уже поджидало такси, которое Алексей успел взять на вокзальной площади, расположенной неподалёку.

– Прошу вас, – открыв заднюю дверь автомобиля, жестом пригласил Подлужный девушку.

– Я… Я не принимаю такие… любезности от незнакомых, – растерялась та.

– Ну, теперь-то мы уже не совсем незнакомые, – улыбнувшись, прищурил глаза хитрец. – За два часа творческой дискуссии мы стали чуть ближе…

– Напротив, мы стали ещё дальше! – недовольно поморщившись, перебила его красавица.

– Хорошо-хорошо, – поспешно согласился Алексей. – Я незамедлительно избавлю вас от своего присутствия. Но не тащить же бедного котика по городу в общественном транспорте, где сутолока, разные люди… Считайте, что моя инициатива – исключительно ради него! Поездка оплачена тоже ради него.

– Оплачена, оплачена, – подтвердил таксист, авансом получивший три рубля (по тем временам – более чем щедрый платёж).

Татьяна заколебалась, и Подлужный, воспользовавшись этим замешательством, мягко, но настойчиво усадил её с котёнком в салон. И вознамерился было разместиться на свободном месте. Но тут студентка, обретая себя, воспротивилась его планам:

– Надеюсь, вы не откажете мне в просьбе? – остановила она жестом руки расторопного и настырного малого. – Осчастливьте нас с котиком, пожалуйста, отсутствием вашего присутствия.

– Э…, – лишь на миг опешил оборотистый юрист, с ходу принимая решение и за себя, и за слегка медлительного Озерова. – Что ж, желание леди – закон вселенной. А мы с Димой доберёмся и на трамвае. Кстати, куда котик изволит его доставить?

– Он… Нам до дворца культуры Свердлова, – с неуверенными нотками в голосе протянула Серебрякова.

– Дворец культуры Свердлова! – властно распорядился Алексей в адрес таксиста, захлопывая пассажирскую дверцу.

– Дворец культуры Свердлова, – прозвучало для пассажиров объявление водителя автобуса, в котором ехал и Подлужный. – Следующая остановка – улица Чкалова.

– Опля! – отвлекаясь от дум, непроизвольно воскликнул старший следователь. – Чуть не прозевал. На следующей мне выходить.

И он сквозь скопление пассажиров стал протискиваться к выходу.

Глава четвёртая

1

Дисциплина и законопослушание – великая вещь. И пусть начальник райотдела милиции Бодров, принимая от Подлужного отдельное поручение, стенал о его нереальности, на деле же он обеспечил выполнение предписания в точности и в срок. В десять ноль-ноль следующего дня в прокуратуру прибыла вся смена, находившаяся на дежурстве в медвытрезвителе в ночь с 26 на 27 апреля. Даже уборщица.

Проанализировав состав явившихся, Подлужный оставил «на десерт» дежурного, фельдшера и техничку. В первую голову его занимали постовые, обслуживавшие палаты. Их было четверо: трое мужчин и одна женщина. В Среднегорске на миллион сто тысяч жителей приходилась единственная женская палата для вытрезвления, рассчитанная на четырёх пациенток. Трудно поверить, что сравнительно недавно численность «назюзюкавшихся» до непотребного состояния представительниц рода Евы, соблазнённых Зелёным Змием, можно было сосчитать на пальцах одной руки. И того сложнее было представить, что существовали двуногие скоты, жаждавшие обладать ими.