Чтение онлайн

Алексею в поисках гостинцев пришлось обойти массу обычных и кооперативных магазинов, а также побывать на колхозном рынке. Недальновидная экономическая политика Горбачёва влекла за собой диспропорции между спросом на товары и их предложением. Так, зарплаты советских людей росли, а порядок в части сбыта ширпотреба всё больше начинал «хромать». Перекосы в сфере распределения ярче всего проявлялись в том, товары, пользующиеся наибольшим спросом и подлежащие реализации в магазинах по устанавливаемым государством ценам, подпольно перетекали в кооперативы. А там продавались втридорога, принося барыши «теневым дельцам».

Источники бюджетных поступлений сокращались. Ведь генсек умудрился даже спиртные напитки превратить в дефицит. Непродуманные меры в борьбе с пьянством и алкоголизмом повлекли массовую вырубку виноградников, яблоневых и иных садов, что поставляли плодово-ягодное сырьё для выработки вин. Вдобавок запретительные действия (свойственные Советской власти) в виде сохранения монополии на водку и отпуска её исключительно в специализированных пунктах, наряду с ограничением часов и дней их продажи, вызвали гигантские очереди. Из-за чего подчас случались и драки…

Таким вот образом внешне благие намерения превратить советский народ в сообщество трезвенников, постепенно мостили дорогу в… постылое бытие.

В процессе «охоты» на угощение для тестя «уважаемый зятёк» поневоле вспомнил популярную карикатуру тех лет: на совещании работников торговли бутылка водки «Столичная», выступая с трибуны, безапелляционно заявляет о том, что даст прибыль в триста процентов. И сидящие в первом ряду торгаши, переглядываясь, соглашаются: «Эта не подведёт!». И вот такой пассаж…

В конце концов, Алексей с переплатой приобрёл коньяк в кооперативном магазине. Отоваривание было успешно завершено. И Подлужный поспешил на железнодорожный вокзал.

9

У Алексея дрогнуло сердце, когда Сергунька, завидев его, ликующе закричал: «Мама! Мишук! Папа приехал!». Старший сынишка, подбежав к отцу, обнял его и преданным кутёнком уткнулся ему в живот. А за ним, неумело косолапя, уже спешил Мишутка. Он тоже помнил про батьку, и, не совсем твёрдо ступая по травянистому косогору, уверенно выговаривал: «Па-па! Па-па!»

Остальные встретили его сдержанно. Впрочем, ужин был организован по высшему разряду. Да и подарок был подобающий: хорошая импортная электробритва. Чтобы «достать»60 такую, надо было постараться. Вот только сближения с Татьяной не произошло: когда муж попытался завести разговор на тему грядущего назначения, она отчуждённо отстранилась.

Ан нет худа без добра. За выходные Алексей сполна отвёл душу в развлечениях с сыновьями. Его младшенький физически развивался на удивление быстро. Его больше привлекали динамичные забавы. С ним уже можно было делать зарядку, играть в догонялки, строить и ломать башню из кубиков. А от купания в старой ванне на улице он пришёл в восторг.

В противовес Мишутке старший был интеллектуалом. У него была непреходящая стратсть: шахматы. За два дня Алексей сыграл с ним три партии (один выигрыш, одно поражение и одна ничья). Два единомышленника также успели разобрать сицилианскую защиту и защиту Каро-Кан.

И всё же, стоило Подлужному услышать голос Татьяны, увы, чаще всего обращённый не к нему, как сердце его начинало бешено колотиться, а в низу живота вскипала сладкая истома. И тогда Алексей, балуясь с малышнёй, от неудовлетворённости и нерастраченных мужских сил с размаху бросался на траву и катился вниз по склону. Сергунька и Мишутка, глядя на него, впадали в веселый азарт. Им нравилось удивительное развлечение. Старший сынишка вслед за ним тоже кубарем валился на лужайку. И даже младший, копируя их, с заливистым смехом пытался переваливаться с боку на бок. Подлужного от сыновьего подражания чуть отпускало, и он принимался вместе с ними задорно хохотать.

Сергунька с Мишуткой подползали к нему, обхватывали его ручонками, тормошили и, небось, думали: ну до чего же у них славный и смешной папка; ах, если бы он был с ними всегда – как мама, бабушка и дедушка. Как бы было замечательно!

В такие моменты даже на лицах Людмилы Михайловны и Владимира Арсентьевича, когда зять на них не смотрел, расцветали растроганные улыбки.

Но пора забав миновала. Пришла пора расставания. И тогда Подлужный признался себе, что его задор неполноценный; отчасти напускной и деланный. Так – смех сквозь невидимую миру мужскую тоску. В город он возвращался крайне разочарованный.

Глава седьмая

1

В прокуратуре Ленинского района появился обещанный Двигубским следователь, принятый на третью вакантную должность. В понедельник на оперативке прокурор представил нового сотрудника – невзрачного вида мужчину преклонных лет с болезненным выражением лица.

– Энгмар Иванович Козлов, – сказал Двигубский. – Будет работать у нас следователем.

– Энгмар Иванович, – фыркнул про себя Подлужный. – Ещё оригинальнее: Вильгельм Карлович Простоквашин.

Помимо двух вводных фраз, шеф ни слога не прибавил к характеристике новичка. Хотя, по заведённому обычаю, раньше довольно подробно представлял вновь прибывших коллег, рассказывая об их профессиональном пути и семейном положении.

По окончании совещания Алексей по традиции заглянул к Авергун и Торховой на чаепитие.

– Заметили, какую исчерпывающую информацию Яков Иосифович выдал про новобранца? – поделился он собственным наблюдением.

– Чего зря распространяться, если всё известно? – вопросом на вопрос отреагировала Торхова.

– Не понял? – изобразил Подлужный удивление на своём лице.

– Единственно вы, Алексей Николаевич, – в тон подруге продолжила Ульяна Васильевна. – В своём детективном рвении уединились, как на необитаемом острове.

– Козлов был ответственным партработником в Свердловске, – принялась растолковывать следователю Авергун. – Но недавно его сместили за идейные просчёты. И вам стыдно не знать при тёще, работающей в горкоме.

– Да тёща – на даче, – растолковал Алексей. – Ни одна сорока весточку на хвосте не принесёт.

– Та весточка «со щетиной», – скаламбурила Торхова. – Если не «с бородой». После смещения Козлов уже в больнице успел полежать – сердце у него больное. А в Среднегорск он вернулся, как говорится, доживать свой век. Он же родом отсюда. Здесь по молодости и начинал в органах прокуратуры.

– А за что его турнули? – полюбопытствовал Подлужный.

– Подрыв партийной дисциплины, – как-то уклончиво проговорила Авергун.

Тем же утром Подлужный познакомился с новеньким поближе. Сначала Алексей передал ему два уголовных дела. Чуть позже они «на пару» засобирались в СИЗО № 1 61, поскольку Двигубский на «Волге» отбывал в попутном направлении, и следователи «прицепились к паровозу».