Чтение онлайн

Что ещё? Денис за время работы в группе Алика освоил несколько специальностей. Компьютерные охранные системы, сигнализации, видео-наблюдение, саперное дело — от малых зарядов до грязных бомб. Там одно перетекало в другое, он мог и установить, и обезвредить. Денис учился в охотку, а потом стал замечать, что все занятия происходят не по обязательной общей программе. Скорее всего, его готовили к какому-то заданию. Учеба постоянно была связана с практикой. Приходилось в одном месте ставить фугасы, а в другом, под эгидой ООН, разминировать противопехотные мины. Работенка не для нервных.

Денис от саперного дела особого восторга не испытывал, но приказ есть приказ. Он сам чувствовал, что по складу характера этому делу подходит: целеустремленный, усидчивый, хорошая выносливость. Не отличался крепкой мускулатурой, ростом или силой — тонкокостный, легкий — в Африке сильно похудел и потом старался держать вес. Денис был вынослив, легко переносил долгие физические нагрузки, жару и, самое страшное для белого человека, — повышенную влажность. Там, где «кабаны с бицепсами» загибались уже на второй день от обезвоживания и духотищи, Денис обходился одной флягой воды в сутки, и нес на себе полный боекомплект не легче, чем у остальных. Черноволосый, загорелый до синевы, белозубый — его легко можно было принять за араба или африканца.

Во-о-о-от…

Что ж, настало время момента «икс» — задания, после которого Денис подписал долгосрочный контракт с «Сиджалом».

Тут Олег закрыл ноут.

— А самое интересное, дорогие друзья, мы услышим после рекламной паузы. Перекур!

Все, кто слушал историю, даже две девчонки, набросили куртки, и пошли по коридору к выходу из подвальчика.

Оказавшись на улице, втянув свежий морозный воздух, Убитый поднял голову и прошептал:

— Хорошо-то как. Живешь себе… Но за городом ещё лучше. В небе, наверное, звездей понатыкано… А тут не видно.

Артём посмотрел на бледный пятак, сияющий за грязным, словно половая тряпка облаком… Он не курил, но прочистить голову не мешало. Звезд не было видно — помимо облачной пелены мешало синюшное сияние, рвущееся вверх от многоэтажных домов и дорожных фонарей.

— Говорят, в горах они особенно яркие, — вздохнул Алексей, затягиваясь только что зажженной сигаретой. Обернулся к Артёму: — А ты, — молоток, такого навертел, что тот детектив.

Рассказчик пожал плечами.

— Это не я. Жизнь и не такие коленца выкидывает. А история не похожа на детектив. Ведь основной принцип этого жанра какой? Имеется преступление, подозреваемые. Читатель должен познакомиться с каждым, чтобы попытаться вычислить, кто же его совершил? Он становится на позицию следователя, и повторяет его работу, анализирует. Если решение читателя и авторский вариант совпадают, то читатель получает удовольствие от своей прозорливости и думает, что и сам бы мог распутать это дело. Жанр хороший — повышает самооценку. Но у меня не детектив. Ведь если бы я хотел вас запутать, то начал не со сцены сбора трупов, а ранее, с ранения Мартина. Это и есть ключ ко всей истории — её главная загадка, интрига.

— Понятно. Только одно не стыкуется, — сказал Алексей. — Алик автомат держал неправильно. Во время боя локти надо не отставлять, а прижимать к корпусу, тем самым сокращая площадь силуэта.

— Ну, всего не увидишь, — вздохнул Артём.

— Так что там произошло? — спросила девушка Убитого. Она не курила, но, как и все, вышла на свежий воздух просто подышать.

— Мне пока нельзя эту тему поднимать. Слишком рано. И не я навертел, а всё это было на самом деле…

Голос Артёма звучал убедительно, со стороны было заметно, что он серьезен и верит в то, о чем говорит. Вот только рассказчик не мог видеть, как стоящие за его спиной Олег и близняшка — сестра спящей Леры — переглянулись и хитро улыбнулись друг другу, мол, вот заливает.

— Но как ты узнал, что это всё — правда? — Алексей, похоже, разделял общее сомнение.

Артём помолчал, собираясь с мыслями, и после долгой паузы ответил:

— У вас иногда включается шестое чувство? Я недавно шел по рынку. В руках были перчатки — когда-то давно купил за приличные деньги. Они уже старые, и окупились много раз, но мне они очень дороги. И вот брожу я такой, покупаю всякие мелочи, апельсины, картошку, приправы. Зашел в отдел, где продавались конфеты. Купил двести грамм грильяжа, там же одну и съел. Через минут десять чувствую — что-то не так. Доходит — у меня в руке ни две, а одна перчатка! Потерял где-то. И вот я ещё не включал свои мозги, не стал проворачивать внутренним взором весь пройденный за эти минуты путь, а ответ уже висит передо мной! Я точно знаю, что она лежит возле конфетного отдела. Я, не доверяя интуиции, прохожу медленно весь обратный путь, даже со всеми отклонениями, и вот дохожу до выбранного мной места и, что вы думаете? Она родимая! Не на земле, а на дощечке, на которую покупатели обычно ставят сумки! Я, когда отходил, её уронил. Люди заметили и вернули на место. Вот где интуиция работает. У вас такое бывало?

— Бывало, — ответил Убитый. — Но обычно все наоборот. Что-то внутри прошепчет, а я тут же забываю. Потом случается что-то нехорошее, а внутренний голос и шипит, так отчетливо, как у тебя с перчаткой: «Ну, я же тебе, олуху, говорил, что делать, дебил!».

Артём начал смеяться, но его никто не поддержал. Резко замолчал, стер с губ улыбку.

— Понимаю. Но ещё раз повторю — моя история о Мартине и Файзе — чистая правда. Только я не могу обозреть всё-всё. Она приходила ко мне постепенно. Сначала его возвращение, потом приезд девушки. Я узнал, что она прислана как рабыня. Они долго жили вместе, прежде чем Мартин узнал, в чем был основной урок дяди Асхада и какова ценность его дара. Ведь это восток. Там люди привыкли делать подарки с множеством смыслов, символов, скрытых посланий.

— И что обозначал подарок рабыни? — спросила близняшка.

Артём дернулся что-то ответить, но себя прервал:

— Нет, забегать вперед не буду. Пусть всё идет своим чередом.

Когда все вернулись в комнату, Артём продолжил:

— На обкатку и обучение Дениса ушло несколько лет, и когда он получил первое задание, стало ясно, к чему его готовили и почему так долго. Вы что-нибудь слышали о МЕНД?

Все переглянулись, и Олег покачал головой:

— Ты об этом раньше не рассказывал. Сказал, что ему пришлось вернуться в Африку и там в лагере….

— Я сам, — перебил Артём Олега. — Просто раньше этого не знал. Только недавно открылось, благодаря чему он поднялся так высоко в «Сиджале», и откуда у Мартина появились камни. МЕНД — это движение освобождения дельты Нигера. Такая террористическая организация, пасущаяся в том регионе. Это в Нигерии. Если не в курсе, то в дельте расположены крупные нефтяные месторождения. Всё — порты, нефтепроводы, вышки, флот танкеров обслуживающий западные и нигерийские компании — всё пытаются контролировать местные террористы. Помимо этого они занимаются обычным разбоем, как в Нигерии, так и в соседних странах. Идеология — взять и поделить. То есть забрать всю собственность у запада и поделить между своими. При желании боссы МЕНД могли бы парализовать весь нефтяной бизнес, и подобные трюки они уже проворачивали. После некоторых эксов, они останавливали почти половину всей добычи нефти в дельте, тем самым вынудив западных денежных котов платить отступные. А то ведь нефтепроводы длинные, на каждом километре охранника не поставишь, взорвать их — раз плюнуть. Вот и отстегивают стабильно. Если попадаются несговорчивые, то в лучших традициях сомалийских пиратов, крадут людей и требуют выкуп. Вот в такое место и послали нашего героя.

Там получилась настоящая спецоперация. На одном танкере вдруг заболел главмех и потребовалась замена. Вместо него прислали Дениса. Не прошло и трех дней, как на судно напали пираты, выкрали капитана и… да-да, нашего стармеха. Перед тем, как он попал в старшие механики, пришлось три месяца учить устройство корабля, виды и способы ремонта, терминологию. В общем, сносно, но мог сойти за новичка, недавно получившего повышение на такую важную на корабле должность.

Денис попал в лагерь МЕНД в качестве заложника. По легенде он русскоязычный с украинским паспортом, а из этой страны моряков, как собак нерезаных, больше только из Филиппин. Хе, капитан, кстати, был филиппинцем. Держали заложников на побережье, в мангровых джунглях. Это не совсем, как в фильмах про Индию показывают, там нет на земле густого ковра растительности, лиан, папоротников и прочей зелени. Эти леса затапливаются во время прилива, поэтому, в принципе, жить на возвышенностях можно, но сложно. Такое место — лучшее укрытие. С моря не видно, с материка — если не знать, где лагерь расположен — хрен найдешь.

Дениса с капитаном держали на побережье, на возвышенности, куда вода не добиралась. Пираты… нет, скорее, анархисты…

Убитый вдруг перебил Артёма.

— Ты анархистов черным не мажь. Сначала узнай, что это такое, а потом уже говори. Анархисты людей красть не будут.

— Ну, хорошо, бандиты или боевики… Бандиты сварганили по-быстрому лагерь, хижины с тростниковыми крышами на ножках, чтобы змеи не заползли, насекомые, там, крабы. Сначала три таких домика было, потом, пока шли переговоры о выкупе, их стало прибавляться. Через месяц вокруг небольшого лагеря разросся настоящий городок с несколькими центрами, в которых селились кланы со своими вожаками, охраной, боевиками. Дороги провели. Главный командир жил возле хижины заложников. Бандиты ждали выкупа, нервничали. Сумма выходила приличная — под три миллиона — и все, кто там жил, имели виды на эти деньги. Помимо этого бандиты и дальше промышляли по всему побережью, и добычу привозили в их лагерь, ставший теперь уже центральным. Прикол — однажды привезли целую машину бабла — несколько больших мешков бумажных денег. Под вечер. А всех полевых командиров на месте не оказалось — многие ещё не вернулись. Налички много, делить пока нельзя — друг другу не доверяют. Что делать? Так они сложили пачки двумя большими стопками, накрыли циновками, и положили на них наших заложников спать. Каждый ведь стоит почти полтора миллиона долларов! — а их беречь надо. Из-за такого решения никто на деньги и не позарился. Утром приехал босс, а с ним ещё несколько главных боевиков. Вот тогда по светлому и разделили «постельки» честь по чести…