Хитиновый мир
Шрифт:
Ну, а теперь о Денисе. Подобная контора не могла пройти мимо нового перспективного рынка, поэтому разослала своих эмиссаров в Россию и ещё несколько только появившихся на карте стран. Выбирали не всех подряд, а тех, кто был родом с Кавказа, подходил по вере, и, что немаловажно, имел дальних родственников, связанных с переселенцами в Иорданию. Как оказалось, один из прадедов Дениса, очень уважаемый человек, был из… не помню, как этот городок назывался… Теберда, кажется… Короче, у предка с советами что-то не сложилось и он рванул на Восток. Если брать по профессиональным качествам, то Денис не подходил, но те люди, к которым он обратился, докопались до таких архивов, что узнали о нем всё. В полном значении слова «всё».
Денису сделали документы и отправили в Турцию, где на юге в горах была одна из многочисленных баз «Сиджала» — небольшой лагерь, центром которого служил заброшенный консервный завод. Неделю Денис ничего собственно не делал, если не считать тренировок для восстановления мышечной массы, эластичности связок, выносливости. Находясь в карантине — закрытой внутренней зоне — он правильно ел, много спал, общался только с двумя гражданскими — инструктором и психологом. Беседы, тесты, тренажеры, тир, просмотр фильмов — Денису повезло, что он хорошо знал английский.
Перед тем как заснуть, а засыпал он плохо, до двух ночи ворочался, гадая, как его будут использовать. В училище он привык работать на радарах, но здесь… Как оказалось, этот вопрос решился довольно быстро: через две недели после главных тестов и прививок, его вызвали в маленькую комнатку с низким потолком и сказали, что формируется группа из пяти новобранцев. Их передадут одному агенту по наемникам, который отправляет людей в Анголу. Задача Дениса — показать себя, получить боевое крещение, посмотреть на партнеров, что из себя каждый представляет и, главное, по возможности остаться в живых. На самом деле его согласия никто не спрашивал, просто поставили перед фактом, ведь Денис подписал годовой контракт, и по правилам, должен выполнять любой приказ и этот приказ не мог быть хорошим или плохим. Главное — он был.
— А оплата? — спросил Алексей.
— Еженедельно на счет поступала небольшая сумма «на проживание», а спустя год обещали что-то около 10 тысяч долларов. Ему или родственникам — как повезет. По тем временам достаточно приличные деньги. Так Денис попал на самую настоящую войну.
Не столь важно, как он себя показал в первом бою или где и сколько пришлось воевать… Главное — он сделал шаг, и мирная жизнь осталась за спиной, а перед ним открылся ад во плоти, кошмар наяву. Джунгли, жара, влажность, как в бане, плохая вода, чужой язык, непонятная чужая вселенная. Кто там знает, с чего все началось, кто прав и кого за это надо убить? Главное, что его удивило — им пришлось воевать как на одной стороне, так и на другой; поразило, что помимо местных, было много наших — русских, казахов, украинцев. И они сражались друг против друга. Ещё раз повторю. Сначала их пятерка вошла в состав повстанцев УНИТА, а через шесть месяцев перешла на сторону правительственных войск, где и сражалась ещё год, пока в 94 не подписали перемирие.
Именно так началась карьера нашего героя в агентстве дяди Асхада.
9. Рабыня
Ну а теперь давайте вернемся к возвращению Дениса домой с девушкой.
Машина въехала в открытые ворота. Денис вытащил ключи из замка зажигания. Вышел не сразу. Посидел за рулем чуть-чуть, внутренне перекрестился и только тогда открыл дверь. «Попадья» последовала за ним. Очутившись во дворе, она не стала рассматривать дом, увитые виноградником арки-навесы, клумбы, маленькое уютное укрытое ряской озерцо. Обычно все, кто первый раз был в гостях у Дениса, замечали эту прелесть — уголок дикой природы внутри современного красивого двора, обрамляющего деревянный высокий дом. Он и зимой был красив, но летом особенно, когда вокруг деревья зеленые, кустарники высокие, когда цветы на клумбах, дорожки, засеянные рыжеватым гравием, когда снег не закрывает красную нарядную черепицу. Когда-то здесь с удовольствием отдыхали люди. Ведь строили они этот комплекс для себя, с любовью и, как они думали, насовсем. В таком доме хочется жить и его не стыдно показать гостям. Но эта девушка была равнодушна к красотам, словно приехала на склад хранения шлакоблока. Она направилась к задней двери машины за багажом, но Денис её опередил. Достал чемодан, осторожно поставил на асфальт и покатил к крыльцу.
— Я сама, — сказала девушка строго и потянулась за ручкой. Денис ничего не ответил. Сделал несколько шагов, показывая всем видом, что баул не отдаст. Аккуратно поднял его, перенес через ступени.
Вот они и дома. Хозяин открывает бутылку минералки, пьет из горлышка, машинально поправляя съехавший на бок плакат Родченко. Она отказывается от предложенной воды.
Гостья и Денис стоят друг напротив друга и смотрят, словно стрелки возле салуна, кто первый шевельнется. Он смотрит на девушку прямо, выискивая ответы в доньях её глаз. Её взгляд затуманен. Она видит всё и не видит ничего. Так могут смотреть только кошки и женщины — отрешенно, пребывая в своем, понятном только им мире.
Чемодан поставлен в угол. Он — словно третий герой разыгрывающейся здесь странной сцены.
— Мы у меня дома, — наконец нарушает молчание Денис. — Какое послание?
Девушка расстегивает на блузе несколько пуговиц и достает спрятанный на груди кожаный мешочек. На её ладонь падают обычная флэшка и небольшая бархатная коробочка, в каких обычно продаются украшения. Она протягивает эти вещицы Денису.
— Вот.
Денис берет то, что ему передал дядя Асхад, и поднимается на второй этаж. Он не предлагает девушке последовать за собой. Она уже забыта, как и забыт её злосчастный баул.
Краски померкли, трава уже не зелена, небо…
Кто помнит, какого оно там цвета? Говорят, что голубого…
Мир исчез. Вернее, он сжался до размеров этого коридора, этой комнаты, этого человеческого тела. Адреналин осязаемо впитывается кровью. В груди молотом стучит сердце. Боль растекается и отдает в левую лопатку.
Ноги отказываются гнуться в коленях.
Во рту пересохло.
В глазах темнеет.
Вот компьютер.
Он садится на кожаный мягкий стул с прямой спинкой. Несколько щелчков мышкой и…
В флэшке всего один файл. Видео. Запустив его, Денис увидел в открывшейся рамке плеера картинку знакомого ему кабинета. Видна спинка кресла, окрашенные в светлое стены, фотографии близких и сослуживцев в золотистых рамках — на востоке любят всё блестящее, яркое. На столе набор для письма — перьевые ручки, баночка с чернилами, стопка белой бумаги.
О, что-то новое, — на полочке красуется большая бутылка, внутри которой стоит красивый кораблик с надутыми парусами. Раньше её не было…
Кабинет пустой.
Вдруг промелькнула тень и вот в кадр входит Асхад. Он садится в кресло. Восточный мужчина. В годах, но вид моложавый. Одежда домашняя — шелковая сиреневая рубаха свободного кроя с золотистыми нитями на швах. Седые густые волосы зачесаны назад. Белоснежные усы аккуратно подстрижены. На светлом, хорошо освещенном лице выделяются черные кустистые брови, черные глаза с темными веками и две глубокие складки, идущие от крыльев носа к кончикам губ. Крупные губы дрогнули, растягиваются, и Денис видит, как Асхад улыбается. Дядя начинает говорить, тщательно подбирая слова на его неродном языке — на русском.
Денис думает, что, скорее всего, Асхад выучил эту речь заранее.
— Здравствуй мой дорогой друг. Ты знаешь, как я жалею, что не могу поблагодарить тебя лично, не могу обнять того, кто спас мою семью, мою честь, мой дом. Нет слов в наших языках, чтобы выразить всю признательность, какая… — Асхад поправил себя: —…которая переполняет мою душу, моё сердце. Отдыхай дорогой. Выздоравливай. А когда будешь готов, приезжай, мы поговорим, что нам делать дальше. Мартин, я твой вечный должник, а ты знаешь, Асхад всегда платит, чего бы ему это ни стоило. И как первый шаг, посылаю тебе почтового голубя с подарком. Брат.