Чтение онлайн

Микки был для Хизер всем: братом, другом, наставником, тем самым плечом, на которое можно опереться, а порой и жилеткой, в которую можно поплакать. Именно ему, а не подругам она рассказывала все тайны юности и всегда получала от мужчины дельные советы.

Брат с сестрой с детства были не разлей вода. Рано лишившись матери – женщина умерла от острой формы пневмонии, когда близнецам едва исполнился год, – Хизер и Микки стали всем друг для друга. Их отец, Бенедикт Фоули, был человеком странным и закрытым. Все, что его интересовало в жизни, была его молодая жена, которую он встретил в уже довольно зрелом возрасте. Она хотела детей – она, не он – и Бенедикт, на тот период ведущий врач-гематолог в одном из известнейших медицинских центров Дерби, ученый, занимающийся проблемами крови, профессор университета, дал свое согласие. У пары появились сын и дочь с разницей в полчаса.

Бенедикту они были не нужны, а после смерти жены он просто не знал, что с ними делать. Наняв кучу нянек и сиделок, мужчина самоустранился от воспитания детей и посвятил всего себя работе. Малыши, будто чувствуя, что никому, кроме друг друга, не нужны в этом мире, становились все ближе день ото дня. Они тянулись друг к другу и стали настоящими неразлучниками.

Такая любовь не очень нравилась их воспитателям – они считали, что детям не нужна чересчур сильная привязанность. Они не уставали повторять об этом мистеру Фоули, и однажды их увещевания сыграли свою роль. Хизер и Микки были разлучены. В десять лет их отправили учиться в разные школы. Для Хизер, так вообще, был выбран специальный пансионат для девочек, в котором бедняжке следовало находиться круглый год и бывать дома лишь на каникулах. Но она с первого дня пребывания там отказалась от еды, требуя, чтобы ей вернули брата. После недельной голодовки учителя были вынуждены просить отца забрать дочь назад. Хизер и Микки снова были вместе.

Спустя пять лет отец окончательно покинул своих детей, отправившись вместе с организацией «Врачи без границ» в Африку, где вскоре погиб в перестрелке между двумя бандитскими группировками. Хизер не сильно переживала потерю единственного родителя, ведь за все это время они так и не стали с ним близки. Сейчас, глядя в прошлое, девушке думалось, будто отец намеренно отдалялся от своих детей по неизвестной для них причине.

Зато Микки неустанно участвовал в ее жизни. Он составил ей пару на выпускном вечере, когда все мальчишки в классе отказались идти на бал с угловатой, долговязой девчонкой, с чересчур длинными руками и ногами и волосами мышиного цвета. Он сидел в первом ряду и аплодировал громче всех, когда Хизер получала диплом об окончании медицинского колледжа. Он грустно улыбался, когда она делилась с ним своей первой несчастной историей любви.

И она всегда была в его жизни. Хизер находилась рядом, когда Микки встретил Мэгги, и молодые люди сыграли свадьбу в двадцать четыре года. Девушка искренне радовалась за брата, когда он открыл свою частную адвокатскую контору и стал прилично зарабатывать. Она присутствовала на крестинах его с Мэгги сына четыре года тому назад. И она же вместе с его женой и ребенком безутешно рыдала на кладбище, когда гроб Микки помещали в свежевырытую могилу.

Время шло, а боль потери не желала утихать. Хизер смирилась, но не пережила. Казалось, она выплакала все слезы, а в душе остались лишь горечь потери, да озлобленность на весь белый свет. Почему Господь забрал хорошего человека, мужа, отца, брата, в то время как та мразь, что убила его, не то чтобы ничуть не пострадала, а еще находилась на свободе?

Увы, преступника, находившегося за рулем самосвала и сбежавшего с места трагедии в считаные секунды, так и не смогли поймать. Расследование длилось до сих пор. Как кто-то смог незамеченным проникнуть в строительный гараж, напичканный камерами видеонаблюдения, угнать огромный самосвал, проехать на нем на немыслимой скорости по городу, задавить человека и скрыться, не оставив следов, – эти вопросы ставили даже бывалых полицейских в тупик. Они лишь разводили руками, когда Хизер очередной раз задавала им неудобные вопросы.

Впервые в жизни девушка люто желала убить человека, хотя даже не знала, как он выглядит – того, кто лишил ее дорогого брата. От переживаний у нее пропали аппетит и сон, Хизер отчаянно погрузилась в работу, ища в ней забытье. Ей было страшно возвращаться домой и знать, что Микки никогда не позвонит в ее дверь. За полгода она превратилась в замкнутое, молчаливое создание, с темными кругами под глазами и вечно усталым взглядом. Молодой человек, с которым она тогда встречалась, не выдержал вечного уныния на ее лице и покинул девушку. Хизер почти не ощутила расставания с ним, полностью поглощённая работой.

Неделю назад ее вызвал к себе в кабинет главный врач госпиталя, доктор Малкомсон. Этот добрый афроамериканец с глубокими морщинами, прорезавшими лоб, и сединой на висках долго смотрел на подчиненную своими грустными ореховыми глазами, а затем тихо сообщил, что принудительно отправляет Хизер в отпуск. Девушка была в шоке, она ни за что не желала покидать клинику. Что она будет делать на отдыхе? Да она с ума сойдет от тоски! Здесь у нее есть хотя бы ее пациенты, которым она отдает свою любовь и силы. А дома в одиночестве ей опять будут являться ужасные картины смерти брата, а сердце начнет сводить от боли. Только в работе ей легче справиться с его потерей. Но доктор Малкомсон был неумолим – тебе нужен отдых, Хизер, и точка. Он знал о ее страданиях, все в госпитале знали, и девушке ничего не оставалось, как подчиниться. Хотя бы теперь не нужно постоянно ощущать на себе сочувствующие взгляды коллег.

Хизер тряхнула головой. Нет, хватит о грустном. Они правы, ей нужно жить дальше, и лучше всего начать это делать в новом, незнакомом для себя месте. И Южная Каролина подходила для этого идеально: приятный климат, экзотическая природа, рядом океан. А город, который она выбрала в качестве своего изучения, славился в штате тем, что там ежегодно, в аккурат в это самое время, проходил фестиваль теней. Своеобразный местный Хэллоуин в середине весны, на который съезжались сотни туристов со всех концов Америки. Мрачный, но все же праздник, который сейчас был так необходим Хизер.

Она зевнула и погрузилась в легкую дремоту. У нее остался Грэг, ее любимый племянник, которому в этом году исполнялось пять лет, и Мэгги. Ради них она и будет жить. И больше в ее жизни не будет потерь, страданий и крови…

Он смотрел, как на тихий город медленно ложились сумерки. Как догоревший закат скрывался за горизонтом, а на смену кроваво-красному свету крыши домов накрывало сумеречное полотно. Эдакий умиротворяющий пейзаж. Все это временно, короткие вспышки счастья в бесконечном хаосе под названием «жизнь». Он умел их находить, улавливать. Еще ребенком научился распознавать такие моменты. С детства это было его любимое время: «смена караула», уже не день, но еще так далеко до глубокой полуночи. Помнится, мальчишкой после тяжелого трудового дня крестьянского жителя, он любил забираться на соломенную крышу их старенького сельского домишки и наблюдать, как ночь сменяет день. Будто еще тогда чувствовал, что день ему не принадлежит, и жизнь придется провести под темной стороной суток… и жизни.

На его лице возникла такая свойственная ему сардоническая улыбка. Почему он вдруг вспомнил детство? Сколько столетий назад это было? Он изменился за прошедшее время. Окружающий мир преподнёс ему простые уроки выживания. С тех пор он научился различать каждый оттенок полуночи и чувствовал, что в этих сумерках было что-то зловещее. Могильный покой, кладбищенская тишина.

Не иначе. Ведь его бы не позвали.

Признаться, он был удивлен. Давненько такого не было. Самопровозглашенное правительство редко использовало неместных. Те, кто подчинился правилам, жили мирно. Они давно изменились под воздействием цивилизации, переродились, залегли на дно. Мир не безупречен. В нем всегда были войны, болезни, царил садизм, боль и кровопролитие. Таким как он, немертвым, работы хватало, как и пропитания. Но жизнь диктует свои правила. Мир стал другим. А вместе с ним и они. Те, кто понял закон выживания.

Но отступников хватало всегда. Вспышки возникали то тут, то там, по всему земному шару. Но и тогда обходились собственными силами. Их не убивали, нет. Чаще всего прятали на несколько столетий под водой. В серебряном гробу на самой глубине моря им самое место. Но иногда приходилось применять крайние меры. По крайней мере, теперь.

И то, что Совет попросил его пересечь океан, говорило о многом. Южная Каролина. Давно он здесь не был. Столько воспоминай, сплошная ностальгия. Город выбран неслучайно – во время карнавала так легко затеряться в безликой толпе. Вот только зачем? Происходит что-то грандиозно зловещее. Способное повлиять на дальнейшее существование немертвых. Иначе его здесь не было. Многие подчинялись своду законов, зная, что необходимо жить по правилам. Но тем не менее ему и еще паре десятков немертвых частенько приходилось вершить суд, дабы удержать равновесие.