Чтение онлайн

— Ну, полно переживать о том, чего уже не исправить. Надо думать, как быть дальше, — заявил боярин, от самоуверенного тона которого возникло желание врезать тому по роже. Ратмир лишь бессильно скрипнул зубами и обратился в слух. — Через несколько дней созовем вече, а до того нужно позаботиться, чтобы все голоса знали, чего от них требуется. У тебя как у ближайшего соратника Велимира и так хорошая поддержка среди местных, да и остальные советники наверняка поддержат тебя, но все же я поговорю кое с кем, напомню, как важно оставаться едиными в такое неспокойное время.

— Не все советники согласны с тем, что происходит сейчас. И среди прочей дружины, наверно, найдутся сомневающиеся, как мой сын. Внешне-то он выразил покорность, но кто знает, что он ещё выкинет.

Кулаки сжались сами собой. Ратмир до последнего не желал верить. Пока оставалась вероятность, что он их неправильно понял, он надеялся на нее всеми силами, хоть и понимал уже, как это глупо. Но теперь не осталось больше вероятности, никакого недопонимания.

Они говорили о предательстве.

— Молодежь мыслит по-иному, не как мы с тобой, — продолжал тем временем Возгарь. — Он может и не понять, ради чего мы все это делаем. Так что пусть остаётся между нами. А остальные быстро встанут на твою сторону, когда мы объявим о том, что удалось уговорить великого князя не повышать сборы и не посылать воинов в следующий раз. Это ведь обещал тебе Далибор, когда просил сменить Велимира?

От неожиданности Ратмир позабыл обо всем, вскинул голову и ударился макушкой о доски. Голоса наверху резко затихли, и спустя несколько напряжённых мгновений послышалось приглушённое:

— Мы что, не одни?

— Это из кладовой. Наверно, сын. Я поговорю с ним.

Раздались звуки какой-то возни, шорох одежд и скрип. Так тихо, что приходилось угадывать смысл, Возгарь бросил напоследок:

— Уж будь любезен. Новые проблемы нам ни к чему. И так на волоске держимся.

Потом послышалось, как он идёт к выходу и как хлопает дверь. Не было смысла и дальше прятаться в подклете, так что Ратмир взлетел по ступеням наверх и ворвался в трапезную, не скрывая негодования. Дверь с глухим ударом и звоном железного засова захлопнулась за спиной.

Как всегда здесь пахло старым деревом и пылью, кислой брагой, остатками еды и топленым салом от свечей. Булат сидел за столом, тяжело навалившись на него локтями, а дрожащие огоньки свечей рисовали глубокие тени под его глазами.

— Что это все значит, отец? — выпалил Ратмир, наплевав на приличия.

Он ожидал, что Булат разозлится, накричит на него, а то и заслуженно ударит плетью, ведь сын не должен говорить в таком тоне с родителем, а простой гридин — с воеводой. Но отец лишь наградил его хмурым взглядом и потянулся к кувшину с брагой. Подозрительно спокойно проговорил:

— Давно ли у нас в подполе крысы завелись?

Ратмир сдаваться не собирался. Приблизился, вперив в отца яростный взгляд, будто они вдруг поменялись местами. Внутри все бушевало и кипело. Он боялся услышать подтверждение самых худших своих предположений, но должен был, потому что не мог иначе.

— Про Велимира, про Меру — я все слышал. Как ты мог?

— Слышал, да, видно, мало что понял.

— Не держи за дурака.

Булат, по-прежнему сохраняя пугающее хладнокровие, сделал несколько шумных глотков из кружки, утер рукавом бороду и указал на скамью:

— Сядь, не мельтеши перед глазами. — Когда сын с неохотой повиновался, продолжил: — Не хотел тебе говорить, потому что не поймёшь. Слишком ты ещё мало пожил, мало повидал. И дорожить тебе особо нечем. — Он снова плеснул кислой браги из кувшина, на этот раз и во вторую кружку, которую поставил перед сыном. — Когда-то и я был юным и глупым, держался за идеалы и собственные клятвы. Думал, что нет ничего важнее чести и ничего почетнее, чем смерть в бою.

Ратмир сжал кулаки и едва удержался, чтобы не стукнуть ими по столу. Ядовито процедил:

— Мы сейчас твою жизнь обсуждать будем? И когда же, интересно, настал момент, что из друга и соратника ты превратился в предателя?

Следом и Булат повысил голос, не стерпев такого неуважения:

— Не кидайся громкими словами, когда не знаешь их значений! И не перебивай, а то не стану объясняться. И так сверх меры лезешь в чужие дела. Раз уж ты так сблизился с колдуньей, что защищаешь ее, наверняка знаешь, что она думала про Далибора.

— Не так уж часто мы говорили… — проворчал Ратмир. Хоть он злился на отца, негодовал, и сложно было оставаться сдержанным, однако заставил себя сидеть спокойно и слушать.

Булат тяжело вздохнул и будто помрачнел ещё больше, хотя и до того сидел хмурый, что черная грозовая туча. Ему этот разговор нравился ничуть не больше, чем Ратмиру.

— Она своего недовольства высшей властью не скрывала, — продолжал витязь, отпив браги. — Но и отец ее был таким же, только не обсуждал всего с нами, а сразу Далибору высказывал. Сначала он, как и все, охотно отправлял людей на границу. Безоговорочно подчинялся великому князю, соглашался с его решениями, потому что видел в них выгоду и для себя тоже. Вся эта война… — Он помолчал немного, подбирая слова. — Одни говорят, она была затеяна, чтобы получить выход к морю и возможность возводить собственный морской флот, другие — чтобы заполучить богатый янтарем край. Но кто мы такие, чтобы обсуждать и уж тем более осуждать мотивы великого князя! Однако Велимир посмел высказать осуждение Далибору в лицо. Когда война затянулась, он стал сомневаться. Сказал, что не отправит больше людей, пока им не дадут, что причитается.

Слышалось неодобрение в тоне отца, недовольство. Ратмир не понимал причин этого, ведь сам горячо поддерживал Велимира и поступил бы в подобной ситуации точно как он. Тем страннее было осознавать, насколько, оказывается, взгляды его отца не совпадали со взглядами князя.

Булат продолжал:

— Но с Далибором так нельзя. Он человек жёсткий и всегда предпочтет устранить угрозу своей власти до того, как она разовьётся. Так что он вызвал к себе меня. Предложил выбор: если я сумею сместить Велимира по-тихому, без бунтов и кровопролитий, и стану служить великому князю так, как он того требует, то он не станет собирать войско и брать княжество силой. Сохранит жизнь тебе, мне и всем, кто просто пытается делать свое дело. Как думаешь, долго ли я размышлял, прежде чем дать ответ?

Отец глядел в глаза сына прямо и твердо, и во взгляде этом не чувствовалось ни капли сожаления. Он был уверен в своей правоте, как и всегда, когда требовалось принять непростое решение. Обычно это качество — несгибаемая уверенность и отсутствие лишних сожалений — восхищало Ратмира. Но сейчас отец предстал в совершенно ином свете.

С дрожью в голосе, заранее зная, каким будет ответ, Ратмир спросил:

— И что ты сделал?

— Всего лишь подождал удобного случая, и судьба все сделала за меня. В последнем сражении Велимир действительно погиб от руки врага. Мне оставалось лишь сделать так, чтобы и его наследник не вернулся живым.