Чтение онлайн

Воины приблизились ещё на шаг, шаря взглядами по тьме перед собой. Колдунья пригнулась и резко метнулась вперёд, прямо под копьё. Сбила с ног воина, тот выронил оружие и они вместе покатились по земле. Противник не успел даже осознать, что происходит, как ночница выхватила меч из ножен на поясе и с силой вогнала его сквозь кольчугу в грудь, пригвоздив к месту. Противник вскрикнул, задёргался, попытался схватить рукоять и вытащить меч, но колдунья больше не обращала на него внимания.

Остальные трое уже направлялись к ней. Не мешкая, нечисть в теле Меры подобрала рогатину, шутя отмахнулась от стремительного выпада противника, а потом, словно шестом, со звоном заехала ему тупым концом по голове. Воин пошатнулся, потянулся поправить шлем. В этот миг колдунья увернулась от нового колющего удара, перехватила копьё противника, удерживая на месте, и одновременно вогнала рожон сквозь отверстие для глаз.

Почувствовала толчок — третий воин проткнул ее плечо и теснил теперь своим весом, заставляя отступать. Ночница усмехнулась, оставила копье падать вместе с мертвым телом и резко ударила по торчащему из плеча искепищу. Дерево с треском сломалось, она вытащила обломок с рожоном и подскочила вплотную к ошарашенному противнику. Проткнула защищённую бармицей шею, будто то была всего лишь ткань, и тут же обернулась к последнему стражу.

Едва успела отклониться — рожон проткнул воздух там, где миг назад была ее голова. Колдунья схватилась за искепище и с силой дернула на себя. Воин с шумным выдохом подался вперёд вместе с копьём, но из рук не выпустил. Ночница толкнула его ногой в грудь, воин выпустил древко и потянулся к мечу, но с кряхтением согнулся от удара тупым концом в живот. Несколько быстрых толчков заставили его отступить и пошатнуться, руки безуспешно пытались ухватить оружие. Он кинулся в сторону в попытке сбежать, но ночница резко крутанула в руке рогатину, будто та весила не больше ивового прутка, и проткнула бедро насквозь. Наконечник вошёл в землю, ноги воина подогнулись и он истошно завопил.

Любава отряхнула руки и довольно протянула:

— Этот будет жить. Гляди, какая я добрая! Теперь-то можно нормальной кровушки, хозяйка?

“Только без следов”, — сдалась Мера, прекрасно осознавая, что этой ночью сил ей потребуется много.

Ночница издала радостный всклик, в несколько быстрых прыжков между распластанными телами стражей преодолела оставшееся до ворот расстояние, один за другим сняла тяжёлые засовы. Створки с пронзительным скрипом медленно поползли в стороны, открывая взору десятки темных неподвижных фигур. В один миг они сорвались с места и хлынули к бреши в защите города.

Из башни наверху послышалась возня, дозорные затрубили сигнал, означающий прорыв обороны, и несколько горящих стрел полетели вниз.

Ночница не обращала на них внимания. Она опустилась на колени у тела стража, выдернула обломок копья из его шеи и припала к ране губами. Вкус чужой жизни, настоящей, а не этого полумертвого существования во тьме, наполнил ее тело, согрел ненадолго черный холод искажённой души.

Пока ночница жадно глотала теплую кровь, недобитый воин слабо скулил от боли. Нежить молчаливой толпой огибала их и текла в город, заполняла улицы и поднималась на стену. Стрелы больше не сыпались с неба, не гудел рог, только раздавались крики со всех сторон, а меж ними — хриплый радостный грай.

В избе было тихо. Так тихо, что можно было услышать, как скребутся мыши в подклете. На миг вспыхнул страх — что, если изба пуста, а план провалился? Но Мера быстро отогнала от себя непрошеные мысли. Стёрла рукавом кафтана остатки кровавых разводов со щек и потянулась к дверной ручке. Замерла. Руки подрагивали слегка, а ненависть, обида, скорбь, что сидели внутри, многократно усилились жаждой крови десятков мертвецов и нечисти.

Их все сложнее было сдерживать. Как она чувствовала каждую призванную тварь, каждого духа, наполненного вечным голодом и тьмой, так и они чувствовали ее. Они хотели чужих жизней — эти жизни были прямо перед ними, и вокруг, безо всякой защиты и преград. Лишь воля Меры стояла между нежитью и полным истреблением города. Мера надеялась, что ее воля выдержит это испытание.

Она собралась с мыслями и распахнула дверь. Навстречу вырвалась темнота покоев и чужой запах. Страх и отчаянное нежелание принимать судьбу.

Булат лежал неподвижный и беспомощный на собственной постели. Глаза его были широко распахнуты и глядели прямо на темную, скрюченную тварь, что сидела на его груди. Он и пальцем шевельнуть не мог, только смотреть в глаза существу, которое умело погрузить разум человека в самый невыносимый из его кошмаров.

Стоило только скрипу двери рассеять застоявшуюся тишину, как оба — мара и Булат — обратили взгляды к двери. В испуганных глазах мужчины мелькнула и тут же угасла надежда, что невероятно позабавило Меру. Она не видела его прежде таким. Немудрено, ведь нечисть, что сидела на груди, могла бы напугать кого угодно. Небольшое тельце сплошь покрывали наросты и корочки, длинные волосы свились в неопрятные колтуны, а крупные, светящиеся в темноте глаза смотрели в самую душу и вытаскивали на свет то, что хочется забыть навсегда.

Кроме них здесь не было никого. Небольшие покои под самой крышей вмещали пару составленных вместе лавок, давно слежавшийся тюфяк и три сундука. В убранстве ещё чувствовался давний след женской руки, о чем говорили и нетронутые после ее ухода вещи. Мера не помнила жену Булата и не собиралась думать о ней. Она вообще ни о чем не могла думать, глядя на него, только представлять мысленно смерть брата. Что это было: удар ножа в спину, пока он бился с врагом, или под ребра, лицом к лицу? Долго ли Булат следил, как гаснут глаза Светозара, прежде чем бросить его в грязи?..

Она ещё немного понаблюдала за выражением ужаса на лице предателя, его беспомощностью под чарами сонного оцепенения. Потом безмолвно освободила проход, и в покои ввалились мертвецы — стражи, которых убила ночница. Мере не было жаль их. Они сделали свой выбор, остались на стороне предателя. И заплатили за это кровью.

Мысленно Мера повелела маре освободить Булата. Тварь спрыгнула на пол и растворилась в темном углу, а Булат с шумом вдохнул всей грудью, немедленно попытался вскочить и дотянуться до оружия. Мертвые стражи с сочащейся изо ртов тьмой скрутили его прежде, чем он встал с постели, заломили руки за спину, а один ещё и ткнул рогатиной в затылок. Заставить упырей держать оружие требовало от Меры постоянной сосредоточенности, как и удерживать их порывы разорвать человека в клочья.

Не произнеся ни слова, колдунья развернулась и двинулась к выходу, а упыри потащили Булата — босого, в ночной рубахе и штанах — следом за ней. Он не дёргался и не просил о помощи. Видно, пытался сохранить остатки достоинства перед неминуемой гибелью.

Никто не встретился по пути через двор, только мертвые бродили тут и там. Мера распахнула двери в пустые тихие хоромы, прошла темными коридорами в трапезную. Зажгла свечу — одну, только чтобы советники видели друг друга.

Отцовский стул во главе стола привычно внушал лёгкий трепет, будто Мера все ещё та маленькая девочка, которая могла лишь глядеть на это почти священное место, гладить свисающую с краев медвежью шкуру, но забраться на него не смела.

Она до сих пор не чувствовала себя достойной — больше, чем когда-либо. Но все же опустилась на мягкое сиденье, провела пальцами по резным подлокотникам и расслабленно откинулась на спинку. Мертвые воины же грубо усадили Булата на скамью на его обычное место и угрожающе застыли за спиной.

— Ну и зачем все это? — хмуро бросил витязь. — Что тебе нужно?

Тут двери вновь распахнулись, и ещё трое упырей втолкнули в трапезную ничего не понимающего, такого же хмурого Возгаря.

Мера проводила его безразличным взглядом и обернулась к Булату.

— Зачем? Собираю совет в последний раз. Хочу сделать объявление.

Время текло предательски медленно. В гнетущем молчании Мера ловила на себе изучающие, угрюмые взгляды советников, которые ничего не понимали. Предчувствие худшего снедало их, как Меру снедала надобность ждать. С каждым мигом вероятность, что защитники города раскроют ее маленький план и вернутся к хоромам, возрастала. А с тем неизбежно возрастала и вероятность массового кровопролития. Но Мера совсем не хотела топить свой стольный град в крови, всего лишь забрать что причитается.