Чтение онлайн

«Черт возьми. Убирайся, чертова память. Убирайся, старик. Ты всё равно был подонком, так с какой стати мне должно быть дело, что ты умер от жажды?»

Мауритс посмотрел на свои часы Rolex Submariner. Синий циферблат, золотой корпус, золотой браслет и застежка, дата, но цифр на циферблате нет. Он заплатил за них двести пятьдесят тысяч крон, и ему было наплевать, что о них думают другие. Когда он показал их за обеденным столом, его старшая дочь поднесла к его лицу свои Apple Watch и насмехалась над ним.

— Твои часы могут измерять пульс? Можешь принимать звонки через свои часы? Ха, ты действительно глупый, папа. За те же деньги ты мог бы купить сорок Apple Watch. Или мог бы подарить мне лошадь и всё равно купить часы. Глупо!

Тогда он просто улыбнулся и положил себе еду. Что глупая подросток знает о том, что приносит радость взрослому мужчине? Что она действительно знает об удовольствии обладать чем-то? Она всё равно заменит свои Apple Watch, когда выйдет следующая модель. Неблагодарная девчонка.

Мауритс посмотрел на дату. Прошло почти три дня с тех пор, как у него были еда или питье. Сколько времени потребовалось, чтобы его отец умер? Шесть дней, неделя? Но тогда он уже был очень слаб. Мауритс, кажется, помнил, что однажды читал, что можно продержаться три недели без твердой пищи и жидкости, если ты в хорошей физической форме. А он был в хорошей форме.

Мауритс снова посмотрел на свои часы. Если бы он последовал совету дочери и купил Apple Watch, возможно, он мог бы позвонить.

Он покачал головой. Женщина, которая держала его в плену, не была дурой. Она бы просто сняла их с него. И даже если бы у него были такие часы, что бы он сказал? Что его похитили? Они, должно быть, уже знают об этом. Но кто это сделал? История женщины о возможном слиянии Unbelievable Corporation была чистой выдумкой. Global Rea Inc. и Виктор Пейдж понятия не имели бы, кто эта женщина. Номерной знак на ее Lexus, несомненно, был поддельным — или машина была украдена. И что он мог сказать о месте, где он прикован? В комнате не было никаких отличительных черт. Никаких! Она была настолько обезличена, что могла находиться где угодно.

Мауритс чувствовал, что его язык немного распухает. Проклятая жажда! Он снова откинул голову назад и уставился на рельсы, по которым скользили цепи, удерживающие его.

«Поможет ли, если я заберусь по одной из цепей и схвачусь за ползунок? Смогу ли я выкрутить ползунок, согнуть рельс и вырвать ползунок? И смогу ли я сделать то же самое со второй цепью? Может ли это быть решением?»

Очевидно, был риск, что он повиснет на второй цепи, если ему удастся вырвать первый ползунок. Сможет ли он вырвать второй ползунок из рельса, вися на нем всем своим весом?

Мауритс встал и представил эту ситуацию. Перспективы были неблагоприятными.

Он проследил взглядом два рельса на потолке, пересекающих комнату от одного конца до другого. Если и было место, где он сможет ухватиться одной рукой, а другой вырывать вторую цепь, то это было то место, куда ему следовало забраться.

Он слышал, как крутятся над ним шарикоподшипники, пока он ходил взад-вперед по всей длине комнаты, изучая потолок. Этот звук на мгновение успокаивал. Но это была иллюзия — потому что на самом деле это был звук его личного ада. Звук ловушки, из которой он не мог выбраться.

И тут он увидел это. Как и потолок, оно было выкрашено в белый цвет и почти невидимо. Но оно было там. Наверху, близко к дальней стене, был рым-болт, похожий на те два, которые он прикрепил к качелям своего сына больше двадцати пяти лет назад. И тот, что наверху, находился всего примерно в сорока сантиметрах от одного из рельсов. Если бы он мог просунуть два пальца в рым-болт, смог бы он удержать свой собственный вес, пытаясь освободить другую цепь от ее ползунка? Он надеялся, что те двадцать минут в день в тренажерном зале в подвале после сердечного приступа не прошли даром.

Мауритс начал подтягиваться по одной из цепей, в то время как другая постепенно провисала. Лазание по канату было одним из его любимых упражнений в школьные годы, но это было другое, да и прошло тридцать пять лет. Цепь была стальной, и за нее было очень трудно ухватиться. Его костяшки побелели при первом захвате, а потолок был выше, чем он предполагал. Возможно, больше четырех метров.

Он обхватил цепь босыми ступнями. Если бы на нем были кроссовки, было бы легче. Если бы на нем были брюки, цепь не натирала бы кожу в паху.

— Ты должен сделать это, — прошептал он себе. Он понятия не имел, как он выберется из комнаты, если это не удастся. Но, возможно, лифт работает. Возможно, он сможет использовать цепи как оружие, когда освободит их. Возможно.

Если кто-нибудь придет, конечно.

Теперь ему удалось схватиться за верхнюю часть висящей рядом цепи. Ползунок на рельсе был с логотипом Mexita Steelware, и, как и рельс, он был сделан из армированной стали, так что это будет нелегко. Он изо всех сил попытался выкрутить рельс, но ничего не произошло. Монтировка могла бы помочь — но у него ее не было. Все, что у него было, — это рухнувшие надежды.

Он медленно спустился вниз, подошел к стулу и сел. Даже это относительно небольшое усилие истощило его. Кожа на его голых руках стала серой, и проступили вены.

И ему показалось, или в комнате поднялась температура?

Мауритс посмотрел на лифт, который ни разу не издал ни звука, пока он был в сознании.

Неужели он умрет в этом гиблом месте?

За свою карьеру детектива Карл несколько раз сталкивался с невероятными совпадениями между разными делами, и это было еще одно из тех дел, которые могли заставить его и его коллег из отдела Q содрогнуться.

Два тела в земле были просолены, как селедка, — и совсем рядом с тем местом, где нашли тело Рагнхильд.

Это означало, что ее дело теперь было связано с другим делом на белой доске. Оставался лишь небольшой вопрос: почему?

Оба покойных были мужчинами. Лучше сохранившаяся и более поздняя жертва, по оценкам, весила больше пятидесяти килограммов и была ростом почти два метра. Более старое тело весило примерно столько же, но было на двадцать сантиметров ниже.