Чтение онлайн

Голосование продолжается, люди встревожены. Наиболее радикально настроенные борцы, играя кадыком под Музыку Окуджавы, клянутся пойти на крайние меры – отказаться от услуг Известного Магазина, раз им не дают свободно, равно, демократично выиграть трюфели.

…«Кушайте свои памперсы, деточки, не подавитесь», – так прокомментировал промежуточную победу волонтёров Участник Марафона, борющийся за за право обладания покупательской корзиной под названием «Ужин по-французски».

Monday, 12th

Заметка фенолога. Белка не запасает солёные орешки лишь для себя одной или для своих домочадцев, а запасает их для всего беличьего народца. Сиречь не складирует в дупле или в гнезде, которое вьёт из веток и луба, а оставляет во всяких повсеместных местах – на пенёчке, в развилочке деревца… То же происходит с грибками. Чу, на веточке осины насажен чуть подсохший грибок! Это не грибник его туда насадил – это белочка запасла, животное-коммунист.

К созданным ими кладовочкам белки не возвращаются. Но потом, в лихую годину, которая белка найдёт сокровенный запас, та им и воспользуется – всё общее.

И ещё. Белкам присущ талант коллективного подвига. Например, так называемые «миграции». Независимо от урожайности и количества вкусной пищи на единицу лесной площади они время от времени снимаются с места и отправляются осваивать новые земли. При этом белки покрывают огромные расстояния и ведут себя очень самоотверженно. Стирают лапки (пяточки) в кровь, но не останавливаются. Если на пути водная преграда – преодолевают водную преграду. Социум белок способен переплыть Енисей! (Это как две Невы возле стрелки Васильевского острова, если не видел кто.) Многие гибнут… Но заря свободы восходит над рыжими головами Нового Поколения.

Sunday, 7th

…Борис юркнул в церковь – в церкви тепло, в церкви люди. Креститься не стал. Быстро, потихоньку, как мышка. Ой ты! Церковь-то оказалась – большой храм. Потолочище!.. Верх не видать. Зато всё равно темно – как он, как Борис любит. Помедлил… Люди поклоны бьют. Смешно! Одна молодая женщина истово крестилась на икону Серафима Саровского. Крестилась, крестилась, а потом деловито вынула из-под платка образок и быстро приложила к иконе. Другой Владимирской Богоматери кланялся, а потом на пол – бух! И лбом об пол, лбом! Борису подумалось: интересно, Богоматерь если б живая была – понравилось бы ей это?

Ну да ничего, тут в храме зато тепло. Свечки прямо кострами горят. Подошёл ближе – потрескивают. Близко-близко подошёл и возле самой этой штучки, в которую их втыкают, встал. Она, что ли, маслом намазана? Да, маслом – чтобы воск легко было счищать. А хорошо потрескивает-то… Борис сощурился. Как печка. Обмороженные пальцы проснулись и заболели. Тихо заболели, покойно так, хорошо. Если не шевелиться, то вроде и не болят вовсе.

Wednesday, 1st

Стихотворение есть своего рода молитва, поэтому в нём всегда должно содержаться явное или скрытое обращение к Господу:

Помимо обращения, лирика основывается на «принципе удвоения». Скажем, если просто произнести слово «палка», оно окажется прозой. Если же его удвоить, подкрепив обращением: «О палка, палка!..» – получится лирическое высказывание. («Ветер, ветер, ты могуч…» – и так далее.)

Некоторые исследователи (в частности, я) считают, что принцип удвоения был подслушан людьми у птиц. Певчие птицы очень часто повторяют один и тот же пассаж. Собственно, только это и позволяет нам называть издаваемые ими звуки пением.

Одной из известных лирических форм, основанных на простом удвоении, является блюз:

Поскольку представления афроамериканских негров о природе Божественного были весьма расплывчаты, вместо обращения к конкретному божеству мы видим здесь апелляции к небесному светилу и пище. В остальном это совершенная формула лирического высказывания.

Tuesday, 8th

С покойным Дмитрием Александровичем Приговым мы, случалось, беседовали. Порой я даже помогал ему советами. Помню как сейчас: на презентации новой книжки В. Г. Сорокина в клубе «Муха» (там все как раз торжественных речей ждали, а на самом деле – банкета) он подходит ко мне и спрашивает: «Как вы думаете, эти пирожки уже можно есть?..»

Wednesday, 9th

Гуляли вчера около синагоги, что в Марьиной Роще. При себе, понятно, канистра бензина, спички, ну и динамиту чуть-чуть. Мы всегда так гуляем. Вдруг река? Рыбу глушить… Гуляем, значит, никого не трогаем, любуемся видами Москвы уходящей. Бархатную завязь вечера в разных направлениях разрезают стайки хасидов в вызывающей спецодежде: чёрный котелок, чёртый сюртучишко до пят, чёрные штаны, чёрные штиблеты. Ну мы зубы стиснули, идём. Слёзы катятся. Дошли до синагоги. Дворец в миллион этажей. На хотэль больше похоже. Ну, не миллион этажей, поменьше, но много. А на крыльце болельщики тель-авивской баскетболной команды «Маккаби» развязно себя ведут. Увидели нас, аж задрожали от возбуждения. «Смотрите, – кричат, – русские, русские! Давайте их убьём!» А также «ЦСКА – говно», «Да здравствует Кондолиза Райс» и другие обидные лозунги. Мы, конечно, гостеприимно улыбаемся, делаем вид, что по-хасидски не понимаем. Ладно, в конце концов, не на синагогу пришли смотреть.

А пришли смотреть, как уже говорилось, на красивейший город земли. В двух шагах от воющего и грохочущего Сущёвского вала начинается рай земной. С тополями, запахом весенней утробной сырости, с деревянными домиками и другими эксклюзивами вплоть до щенячьих мордочек из подвальных оконцев. Ну и место историческое к тому ж. Помните, в «Место встречи изменить нельзя»: «Беда, Глеб Егорыч, в Марьиной Роще засаду перестреляли!..» Вот туда мы идём.

А по пути это синагожище. Ну обошли. Рядом с синагожищем за заборчиком домишко. Одноэтажный, деревянный, тополиными серёжками перчёный, сломают скоро. Думаем, ну хоть одним глазком взглянуть… Встали на приступочку, смотрим через заборчик. Домик-то провалился весь, гниёт уже, а ведь наверняка ценности исторической!.. наверняка вот прямо здесь засаду перестреляли! Аж слёзы на глаза наворачиваются, не поверите… Встали, значитца, на приступочку, смотрим через заборчик. И вдруг слышим со стороны где назад:

– Э!.. А ну-ка там… Давайте отсюда!

– Да мы ничего, смотрим вот… С праздником вас! Всё нормально.

– Нормально будет, когда вы уберётесь!

Это охранник синагожный, морда немосковская, даром что славянин, дубинкой электрошоковой по голенищу себя постукивает. И за спиной у него, с крыльца, болельщики: «Распни, распни их!»…

Ну что было делать? Подобрали свои канистры, ушли, как велено. Бетон не горит. А зато обратном пути Салют видели, деток православных, которые «Ура!» и «С Днём Победы!» кричат, и даже в подземном переходе один мужчина нам на трофейном аккордеоне «Брестскую улицу» бесплатно сыграл. И ещё много хорошего.

Thursday, 10th

«Искусство не знает границ». Чья это проблема – границ или искусства? Незнание границ не освобождает от ответственности за их нарушение.

Friday, 11th

В детстве как – начинается кино, смотришь: если много актёров в титрах, значит, интересное, если мало, значит, тягомотина, пропал вечер, а завтра в школу. (Бывали и такие ужасные фильмы, где всего два актёра! Наверное, их придумал сам сатана!) И точно так же: открываешь книжку, если без чёрточек (в смысле без диалогов), значит, неинтересная.