Чтение онлайн

Ещё в школьные годы пелось: оставайтесь, друзья, молодыми, никогда не старейте душой…

Он будет вечно молодым, но что станется с его душой? Ведь недаром всё-таки вырвалось из уст Учителя, что они для него – ничто. Хотя это и было сказано в адрес Ар-Тахиса.

Он всегда будет молодым, но никому не нужным, как сейчас этот старик, возомнивший снова вернуть себе молодость…

У Ивана словно закружилась голова, мир расступился, а, может быть, помутнела округа, никого нет, и он остался один. Однако уверения Ар-Тахиса в возможности помолодеть в своём времени, занимала Ивана. Захотелось посмотреть, как это будет выглядеть. Не у него – у Ар-Тахиса.

– КЕРГИШЕТ! – настойчивое повторение Ар-Тахисом его имени, наконец, вывело Ивана из обуявшей его немоты и онемения.

– Да, да, – тряхнул он головой. – В какой струе времени?

– Не важно. Твой и этот потоки в прошлом – один поток. Разъединил их я.

– Ты?

– Я ведь прикоснулся и мог как-то влиять.

– Однако. Что же тогда…

– Что же тогда можешь ты? – Ар-Тахис продолжил возникший, но недосказанный вопрос Ивана. – Даже не могу представить. И не хочу. Я хочу, чтобы ты мне помог уйти в прошлое.

– Что ж… Давай руку!.. Ну, да… – Иван подхватил Ар-Тахиса на руки, подивился его лёгкости, и соединил точки зоха, отстоявшие друг от друга в десять тысяч лет.

Они очутились в летней, покрытой зелёным ковром в листок толщиной, тундре. Холод охватил их, но солнце стояло высоко и холодному ветру наперекор пригревало. Округа туманилась от гнуса. Мириады кровососов мгновенно учуяли поживу и клубами накинулись на людей.

Оживший Ар-Тахис, вырвался из рук Ивана.

– Уходим! – крикнул он и истаял в реальном мире, унося с собой тучу облепивших его насекомых.

В поле ходьбы Ар-Тахис двигался так же, как и Иван, легко и непринуждённо. Облик его менялся стремительно – он молодел, убегал от старости к началу своего естества. Иван, глядя на него, непроизвольно прислушался к себе, осмотрел кисти рук, но никаких изменений не нашёл: он законсервировался на века что по направлению в прошлое, что – в будущее?

Сам о себе подумал, как о консервах и расстроился. Тут же вспомнил Петра Петровича, заведующего складом в СМУ, которому стукнуло семьдесят пять, а выглядел он лет на сорок. А сомневающимся в его возрасте, говаривал:

– Э-э, консервы… На баночку с ними можно налепить красивую новенькую картинку, а всё – консервы!

Вот он проживёт столько, сколько Симон, а останется всё таким же. Поистине, консервы, хотя и этикетка какой была, такой и осталась… Брр!..

– Выходим! – подал знак Ар-Тахис.

Середина пятьдесят седьмого тысячелетия до рождения Ивана. Будущая Европа, север Германии, а, может быть, Польши. Холмистая равнина, частые колки леса. Кое-где клиньями явно обработанные человеком поля. Трава по пояс, но видно вытоптанные людьми или зверьём, тропы. Полдень. Палящее солнце. Жара.

До неузнаваемости помолодевший Ар-Тахис дышал полной грудью.

– Здесь, КЕРГИШЕТ, мой дом. Здесь я родился и вырос… Тут рядом. Пройдёмся

– Межледниковье, – первое, что произнёс Иван, и вытер со лба пот. – Жарко.

– Да, КЕРГИШЕТ, межледниковье. И жара. Но года через… лет десять, а, может быть, и раньше, здесь произойдёт катастрофа.

– Зальёт?.. Дожди?.. Неужели потом?

– Если бы это, – Ар-Тахис вздохнул, сорвал верхушку высокой травы, отбросил. – Хуже, КЕРГИШЕТ. Хотя и потом – не лучше. Но температура в течение двух-трёх дней вдруг резко понизится. Будет стоять жара и сразу – мороз, метели, начало нового ледника.

– Как это может быть? Я о таком не читал…

– А ты побывай здесь. Увидишь сам. Хотя тебе и сейчас можно всё увидеть.

– Я-то посмотрю, – без особой охоты пообещал Иван. – А как же люди? Что будет с ними?

– Вот именно, люди. Своих я уведу на юг. А вот другие… курги, останутся и вымрут.

– Забрал бы и их… Ха! Как Моисей свои двенадцать колен. И повёл бы их. И лет сорок…

– Сказки… Сколько сказок подаётся, как истина. Но там колена, а наши курги… Каждая сама по себе. Убить чужого – не грех. Да и сами люди. По-вашему неандертальцы. Они же разные… Нет, это не расы. Мы, наверное, все одного вида, но… разные. Я вот из курги займов. От нас недалеко живут куплы, там лес, так они из него не выходят. На деревьях живут… Говорят. Я однажды только одного из них видел. Дикие какие-то… Ещё есть тлиппы, краны… А вон там, – Ар-Тахис махнул рукой на запад, – в трёх днях пути, недавно пришли и осели дурaки… Мы их так назвали. То есть, немые. Они нашего, а мы их языка не понимаем. Их соседство стоило для нас потерей половины курги. Они пришли вооруженными луками. Примитивными, но заставили и нас вооружиться. У них хочешь стать полноправным членом племени – убей чужого. Мы им отвечаем тем же…

Иван выслушал его молча. Лишь когда они поднялись на невысокий холм, сказал:

– Везде одно и тоже.

– Так и должно быть, – заверил Ар-Тахис.

– Так не должно быть! Ведь – люди.

– Но разные! – упрямо сказал Ар-Тахис. – Вон наше… поселение.

В низине раскинулось…

Поселение, сказал Ар-Тахис. Но ни домов, ни шатров, ни, хотя бы скромных навесов от палящего солнца здесь не было. Обширную площадь покрывало нечто похожее на мозаичный ковёр. Видны были прораны для очагов с едва тлеющим хворостом в них, кучами наваленном рядом. Займы то ли спали, то ли сказывалась малочисленность курги Ар-Тахиса, но особого кипения жизни, как в стойбище Дигона или в ромте Уленойка, не наблюдалось. Лишь с десяток приземистых фигур означали, что здесь кто-то обитает.

– Люди что, ушли? – вырвалось у Ивана.

– Почему же? В это время они сидят в угерах. Там прохладнее. Мы там тоже посидим, пока спадёт жара. – Слушая его, Иван пожал плечами: солнце и какие-то прохладные угеры не вязались. А Ар-Тахис продолжал: – Выпьем пьяды. Хорошо! Как я рад, КЕРГИШЕТ, что смогу тебя угостить нашей пищей, не испорченной кулинарами или теми, кто себя таковыми называет. Настоящей едой, КЕРГИШЕТ!

– Ну да… Едал я и, так называемую, настоящую… Если добавить перца, заесть целой головкой чеснока с зеленью, посыпать солью, то, выпив стакан водки… есть можно.

– Чеснок будет. Зелень будет. Пьяда будет. А вот перец – нет. У нас не водится.

Иван непроизвольно улыбнулся. Его поражала активность этой недавней развалины, что не могла лишний раз шевельнуть рукой.

Они подходили к «ковру». Это и вправду был громадный ковёр, хорошо сшитый из шкур различных животных. Иван, прежде чем ступить на него, с сомнением посмотрел на свои пылью покрытые башмаки.

– Иди, иди!.. Только держись ближе ко мне, чтобы не провалиться в чужой угер.

– Они что, там сидят? – Иван показал пальцем себе под ноги. – Под ковром?

– А где ещё? Угер – это нора. Так у нас делают все. И люди, и звери. Это там, в будущем, у вас… Забыли об угерах, вот и строят наземные жилища. Оттого летом изнывают от жары, а зимой мёрзнут. – И Ар-Тахис уверенно подвёл черту всему сказанному: – Угер лучше! Всегда прохладно и всегда тепло!

– Однако, – только и нашёлся, что сказать Иван. Ну, жили и живут люди в пещерах. Куда ни шло. Но в ямах, под ковром? Спросил: – Другие ваши племена… курги, также живут в угерах?

– Почти все. Только дурaки этого не знают.