Чтение онлайн

Васса оказалась, естественно, похожей на всех женщин курги. Приземистая, грубо сколоченная, тканая повязка на бёдрах, длинные густые волосы, брошенные за массивные плечи. Лицо покрыто морщинами, но взгляд светлых, почти прозрачных глаз из-под развитых надбровий цепко охватил подошедших мужчин. Она улыбнулась. Лучше бы этого не делала, так как стала похожа на уродливую большую жабу. О таких женщинах монтажники говорили: – «Страшней войны».

– Улик, ты уже можешь? – спросила она сухим голосом.

– Уже могу! – бодро отозвался Ар-Тахис.

Васса повернула голову к одной из стоящих рядом с ней женщин.

– Позови их! – резко скомандовала она и, поведя на Ивана подбородком с несколькими длинными седыми волосками на нём, сказала: – Таких я ещё не встречала. Говорят, такие, как он, живут далеко на юге. Но он не чёрный, как те.

– Я тебе когда-то говорил. Он из будущего.

И тут васса, Иван едва не расхохотался во всё горло, с тяжёлым вздохом сказала:

– Я всегда предполагала, что после нас будут рождаться одни уроды. – И позабыв об Иване, сделала наставление Ар-Тахису: – Так что, Улик, постарайся оставить после себя настоящих займов, похожих на тебя!.. Вот они!

Из пяти подведённых для выбора Ар-Тахисом неандерталок одна показалась Ивану совсем юной. Другие – явно старше, а одна, так намного. Все пятеро – нагие. Выделялись большие груди, широкие бёдра, ноги короткие, копны волос на голове.

И вот Ар-Тахис…

Будучи в Вавилоне, когда там на него напали и избили неизвестные и неизвестно за что, Иван из интереса к экзотике побывал на рынке рабов. Покупатели ходили между выставленным «товаром» и бесцеремонно разглядывали и ощупывали приглянувшихся юношей и девушек, заглядывали им в рот и считали зубы, проверяли уши и анальные отверстия, заставляли показывать язык….

Вот этим и занялся Ар-Тахис. Картина не из приглядных.

– Ты тут… выбирай, – сказал Иван, – а я проверю, правда ли, что здесь похолодает, и когда.

– Да, КЕРГИШЕТ, – не отрываясь от полностью поглотившего его занятия, кивнул Ар-Тахис.

Иван стал на дорогу времени и проявился в реальном мире ровно через год на холме, с которого они с Ар-Тахисом спустились к курге займов. Расчёт его был прост: год за годом уходя в будущее, установить, когда случится обвал климата, и сколько времени в запасе у населяющих округу неандертальцев, чтобы покинуть эти места.

Морозный ветер, едва не сбивший его с ног, нёс колючий снег. Под снегом утонула вся долина, занятая год назад кургой. Она была мёртвой…

Иван выскочил из поля ходьбы в тепло лета, едва не столкнувшись с Ар-Тахисом.

– Взял всех пятерых, – поделился результатами выбора ходок. – Потом разберусь…

Иван стряхнул с себя налипший снег.

– Я рад за тебя. Но здесь через год уже будет зима. Так что, думаю, тебе будет не до них. Если ты, конечно, собираешься уводить своих соплеменников ближе к югу.

– Так рано? – Ар-Тахис, только что развязный и довольный, преобразился. Распорядился, обращаясь к женщинам: – Идите в мой угер! Ждите меня!.. КЕРГИШЕТ, ты обещал помочь.

Займы, тлиппы, дурaки…

Проводив взглядом женщин, с беспокойством и недоумением оглядывающихся на бросившего их мужчину, Иван сказал:

– Да, я обещал. Но…

– Ты обещал, КЕРГИШЕТ, – встревожился Ар-Тахис, так как «но…» Ивана могло нести в себе отрицание.

– Я помогу… Понимаешь… Мне не трудно, я думаю и в вашем времени, ту или иную кургу перебросить куда-нибудь к югу, к теплу. И вот здесь как раз возникают непростые вопросы, которые мне самому не решить. Например, куда перебросить, все ли ходят уходить отсюда. Или вот, как связаться с другими кургами?..

– Я, кажется, понимаю. Давай, – Ар-Тахис огляделся, – вон там сядем и обсудим.

Два небольших камня, приспособленные для сидения, лежали рядом. Аккуратные вырезы кокота облегали их. Сидеть на камнях, несмотря на то, что они уже давно использовались и, наверное, когда-то специально обрабатывались, было неудобно, во всяком случае, для Ивана. Неандертальцы, в том числе и Ар-Тахис ростом достигали ему едва ли до подмышки. Опускаться в угер, где ему было удобнее, он не хотел, да и Ар-Тахис не позвал.

В небе стали проклёвываться звёзды. Было тихо и тепло. Пламя очагов, хотя, как заметил Иван, они не предназначались для приготовления еды, словно застывшие аппликации выделялись на фоне сумерек. Голоса женщин и детей глушились кокотом…

Всё располагало к душевной беседе, но отнюдь не к тому разговору, что состоялся между Иваном и Ар-Тахисом.

Прекрасная мысль помочь в переброске неандертальцев из мест наступающей катастрофы из словесных обещаний переходила в худшую её стадию – реализацию. По мысли – просто, на практике – масса вопросов. Так что, загораясь идеей помощи, Иван понимал: бездумная переброска отдельных поселений куда-то к югу, а он ему представлялся побережьем Средиземного моря, есть не только насилие, но и бессмыслица, по своей сути. Это всё равно, что выбросить жильцов из обустроенной квартиры в иную: пустую, неизвестно где находящуюся, с незнакомыми соседями, без веками устоявшихся и надёжных средств существования. К тому же там, на юге, наверное, проживают другие племена, и, в отдельности переброшенная курга как капля упадёт на раскалённую плиту – вскоре от неё ничего не останется.

Поэтому надо знать: куда, чтобы хотя бы в первое время не нарушать местных поселенцев, но и туда, где понравится новосёлам. Кроме того, надо объединить курги займов, тлиппов и других, даже дурaков, ибо только вместе они, как ни банально, сила, способная противостоять посягательствам извне. И ещё: кто-то должен стать объединителем. Курга или человек? Тоже вопрос…

Всё это Иван, сбиваясь, возвращаясь к одной и той же теме, а так же укрепляя своё желание сделать, как ему виделась проблема, изложил Ар-Тахису, раскрывая ему содержание своего «но…»

– Но, КЕРГИШЕТ, на это уйдёт десять лет, а вечная зима придёт в следующем году! – выслушав Ивана, с унынием сказал Ар-Тахис.

Сам он ничего предложить не мог, даже тогда, когда Ивану надо было выяснить какие-то вопросы о порядках, царящих в разных поселениях, или обычаях. Ар-Тахис либо не знал, либо забыл, либо считал это несущественным.

– А вот это зависит от нас с тобой.

Иван произнёс эти слова напористо, однако, упоминание Ар-Тахисом о десятке лет, так повлиял на него, что ему захотелось всё бросить, забыть об участи неандертальцев: ведь они рано или поздно всё равно вымрут. Так зачем он ввязался в их дела и судьбу? Они разумные существа. И если их прижмёт, так они сами сообразят что делать.

Но правда и в том, что из них выживет один из десятка, да и то ненадолго.

Он долго молчал, убеждая себя – раз взялся, то надо доделывать. Вздохнул и сказал:

– Начнём с твоей курги. Займы знают, что надо уходить?

– Я говорил вассе… Она не верит, – совсем впал в уныние Ар-Тахис.

Он так же, как и Иван, понимал, что его желание увести кургу переходит в разряд практического исполнения, и оттого, словно вдруг увидел все трудности, связанные с воплощением этого желания.