Чтение онлайн

– Кулаки у него всегда чешутся. Симон попросил его побыть со Штенеком, пока тот обживётся на новом месте, изменит внешность. Так дон Севильяк там устроил грандиозную драку. Ему не понравилось, что невдалеке от них по ночам собирается какая-то компания и горланит песни. Вот он и пошёл их вразумлять и напомнить, что ночью надо спать и другим не мешать этого делать. Хорошо, что Штенек проявил благоразумие и не увязался за ним, а то у Симона появилась бы ещё одна головная боль – куда его пристроить?

– Штенек – странный ходок. Я уже думал о нём. Может быть, пробить его куда-нибудь, и пусть живёт, как обычный человек. Но в поле ходьбы – ни шагу.

– Э, Ваня. Какой бы у него малый ни был бы кимер, но он – ходок во времени. Сам знаешь уже, порой становишься на дорогу времени, будто помимо своей воли. Для самого себя незаметно.

– Это точно… Я всегда помню, как ты меня учил… Этого идиота и дебила… Дубину стоеросовую… Да-а… – Иван блаженно заулыбался, погружаясь в лучшие, как ему теперь казалось, дни своей жизни. И, подражая Учителю, процитировал его упрёк: – «Во времени, Ваня, ходить надо! А ты здесь обыкновенным болваном стоишь!.. Идиот и болван!». Да, Учитель, это надо было придумать: «обыкновенный болван», а?

Сарый заволновался, покраснел, глаза его забегали.

– Но так надо было, Ваня! Тебя не обидишь, толку не добьёшься. Ты же себя знаешь.

– Нет, я вот чего до сих пор не понимаю, почему я тебя, как только ты меня стал поносить всякими нелестными словами, не вышвырнул сразу в окно? Ведь всё стерпел. Даже не обижался.

– Так надо было. Зато не прошло и трёх месяцев, как ты стал ходоком. А так бы, если вежливо… У меня когда-то был ученик. Я его три года учил, пока он что-то стал понимать. С тех пор я взял за правило: ученик должен учиться без всяких там поблажек и сантиментов, а вот подход к каждому – разный. Тебя, например, уговорами не прошибёшь. Вот я и давил на тебя тем, чего ты другим никогда в жизни не простил бы.

Иван только хмыкал и счастливо улыбался, слушая Учителя.

Джордан в облаке стал проявлять нетерпение.

– Выпускай его уже, – сказал Сарый. – А ты… Каждый раз тебе о том напоминаю. Поберегись там, Ваня.

– Поберегусь, Учитель.

Первое, с чем столкнулся Иван, это невозможность надёжных ориентиров установления точек зоха для выхода к другим кургам неандертальцев. Васса и некоторые женщины могли лишь указать примерное направление, где они располагались, к тому же не по прямой линии, а расстояния – в днях пути.

Так что весь день ушёл на уточнения и расчёты. Пространственно-временная «карта» поселение людей не фиксировала. Ивану пришлось вспомнить опыт определения точки зоха к ромту Уленойка, проделанный с сыном его – Пириком. Он вывел вассу и её «свиту» за пределы кокота, нашёл участок с песчаной проплешиной и стал рисовать по памятным рассказам женщин детали пути: пересечения речек, возвышенностей, поворотов, задержек в дороге…

Проще всего удалось справиться с местонахождением курги тлиппов и становищем дурaков.

Курга тлиппов являлась неким центром, объединяющим другие курги неандертальцев на довольно обширной территории, некоторые из них обосновались в месяцах пути от этого центра.

Раз в два года вассы различных кург собирались у тлиппов на «совет». Но последние три года, с появлением дурaков и родственных им соплеменников на территории, контролируемой тлиппами, сборы проводились каждую весну. Васса займов ходила туда не одна и всего месяц тому назад, поэтому все перипетии перехода у его участников были свежи в памяти. Итог: около двухсот пятидесяти километров к юго-юго-востоку. Это к тлиппам. А несколько других – от пятидесяти до ста километров, дальше васса никогда не бывала.

А дурaки поселились совсем близко: в трёх днях пути на берегу большой реки.

Васса тлиппов имела право на экстренный сбор васс подвластных ей поселений. Анализируя полученные сведения, Иван пришёл к выводу: надо начинать с тлиппов. А чтобы не тратить времени на знакомство, да и скорее обратить внимание центральной курги к себе и Ар-Тахису, следовало взять с собой и вассу займов.

Но она наотрез отказалась стать посредницей, сославшись на традиции общения васс, вплоть до табу на встречи вне курги тлиппов.

Ар-Тахис также оказался плохим советчиком, он переживал перипетии прошедшей ночи с выделенными женщинами для производства детей и пытался рассказать некоторые подробности Ивану, даже когда тот обращался к нему с прямым вопросом, далёким от переживаний счастливого любовника. Одет он теперь был как все займы: набедренная повязка и лента через плечо. Несмотря на его измученный ночным бдением вид, стали заметны развитые мышцы рук и ног, накаченный плечевой пояс.

Проще: Ар-Тахис полностью был занят собой.

Наконец, Иван усадил его рядом и подвёл черту под всеми разговорами о путях достижения других поселений.

– Мы с тобой идём к тлиппам. Ты – свой для них. Я – чужой. Переговоры веду я. Ты поддакиваешь или подтверждаешь то, что я скажу и обращусь к тебе. Когда я их… Вассу и всех, кто с ней макну в снег и мороз, ты останешься, и будешь говорить, в каком виде я их верну. Ты вчера видел свою вассу, какая она была. А я их верну, только подержав их там до полного понимания того, что их ожидает всего через год. Понял?

Ар-Тахис ответил, лишь проморгавшись после длительной тирады Ивана.

– Я-то понял. Поймут ли они?..

– Ваша васса поняла.

– Наша васса умная. И я ей о том давно говорил.

– Будем надеяться, что вассы других кугеров не страдают тупоумием. Итак… К тлиппам!.. И… лиха беда начало!

Рассказ вассы займов, подсказки некоторых женщин, побывавших с ней у тлиппов, уточнения по просьбе Ивана – всё это привело к возможности определения точки зоха с высокой точностью – едва ли чуть больше километра.

Выйдя в реальный мир, Иван и Ар-Тахис оказались на берегу тихой, словно дремлющей под голубым небом, неширокой речки, прихотливыми изгибами, порой касаясь берегами, несущей чистую воду в ложбине между пологими холмами. Невдалеке, на обширной выровненной площадке тёмным лоскутом выделялся кокот кугера тлиппов. Это был почти правильный квадрат, от которого в разные стороны расходились утоптанные дорожки.

На одной такой дорожке как раз и оказались ходоки перед лицом двух женщин, несущих вязанки хвороста, а от кугера шли навстречу ещё несколько тлиппов. Внезапное возникновение на дороге мужчин, один из которых, по их представлениям, не походил на настоящего человека, вызвал переполох, перешедший в панику. Все бросились бежать врассыпную.