Чтение онлайн

«Допустить», конечно, можно. Допустить можно все.

Я даже допускаю, что господин Перекрест просто не в курсе, что никаких акционеров 25 % добывающих предприятий в природе не было, поскольку они стопроцентные «дочки». 25-ти процентов и в 2000-м не было, не то, что позднее.

Я допускаю, что господин Перекрест не знает и того, что никакие миноритарии [372 — Кроме Виктора Демченко, который был признан потерпевшим, но не по обвинению в хищении нефти, а в деле об обмене акций, и это события 1999 года:ru/khamovnichesky_court/courtroom_reportings/2010/05/20/13325.html?mode=print] в обвинительном заключении пострадавшими не признаны, а признаны пострадавшими «дочки», которым «недоплатили».

Ну, еще бы! Как их признать пострадавшими-то, миноритариев, если их нет?

Я даже допускаю, что господин Перекрест не в курсе, что партнеры Ходорковского объявлены его сообщниками.

И то, что господин Перекрест не читал Уголовный кодекс и не знает, что «хищение» и «упущенная выгода» [373 — Статья 165 УК РФ «Причинение имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием». Правда, ни обмана, ни злоупотребления доверием не наблюдается, но Мещанский суд это же не остановило. Приговор Ходорковскому по делу о покупке по «заниженным» ценам апатитового концентрата вынесен именно по этой статье.] — это две разные статьи. И если кто-то «не получил свою долю прибыли»- это как раз упущенная выгода. И Ходорковскому эта статья не предъявлялась.

И не предъявлялась по той простой причине, что по ней кончился срок давности. Преступление средней тяжести, максимальный срок 5 лет, а значит и срок давности 5 лет, и кончился в 2008-м.

А ведь Мосгорсуд в кассационном определении переквалифицировал хищение апатитового концентрата в 1998–2000 годах на статью об упущенной выгоде, о чем я тоже писала.

И если бы в нашей стране еще был суд, мне бы было любопытно посмотреть, как они будут выкручиваться. Одинаковые же дела: что с нефтью, что с концентратом.

Увы, как показывает приговор по второму делу, выкручиваться не будут вообще. Проштампуют и все.

Допустить можно многое.

Но не могу же я, в самом деле, допустить, что столь уважаемый журналист, заместитель редактора отдела расследований газеты «Известия», просто не проверил информацию, или, не дай бог «передергивает».

При чем здесь, кстати, «недоплатили»? Ведь Ходорковского в хищении обвиняют.

А вот при чем.

Дело в том, что нефть хитили, собственно, путем покупки.

Причем нефть у добывающих «дочек» покупали выше себестоимости.

Отчего в результате хищения у них нефти у «дочек» образовывалась прибыль, с которой начисляли налоги. И платили оные государству.

Торговые компании ЮКОСа покупали нефть у нефтедобывающих «:дочек» по внутрироссийским оптовым ценам. Примерно, по тем же, как и другие российские компании, например, «Роснефть». Ну, иногда немного дороже.

А продавали они эту самую нефть в Роттердаме и Аугусте по мировым ценам, кои были в несколько раз выше. Оно и понятно: довести же надо [374 — «Транспортировка по железной дороге нефтепродуктов — 60 долларов за тонну на тысячу километров, — объяснял Михаил Борисович в своих показаниях. — То есть 1800 рублей на тонну»:ru/mbk/testimony/13255.html. Выше себестоимости! По «трубе» выгоднее: 20–23 доллара на тонну от месторождения до порта. То есть примерно 600 рублей, а там еще фрахт судна и погрузка.] и таможенные пошлины заплатить. И заработать тоже.

То есть купить дешевле, а продать дороже — это и есть хищение.

Сердечно поздравляю всех предпринимателей. Особенно торговцев. Они и не знают, наверное, что все без исключения преступники.

«Ну, это же просто внутрикорпоративные расчеты!» — воскликнул мой случайный попутчик в поезде «Москва-София» летом 2010-го как раз в самый разгар второго суда. Попутчик оказался экономистом и мигом понял суть дела.

«А Генпрокуратура считает, что хищение», — заметила я.

Если быть совсем точной, у нефтедобывающих компаний покупали даже не нефть, а скважинную жидкость, которую еще надо было довести до состояния товарной нефти, и делалось это с целью избежать ареста активов дочерних компаний из-за старых накопленных долгов. И тот факт, что это просто внутрикорпоративные расчеты, был ясен как день всей деловой прессе от «Ведомостей» до «Денег» и «Коммерсанта», но только не Генпрокуратуре, считающей это хищением.

Впрочем, были времена, когда это было ясно даже Генпрокуратуре. И времена не столь отдаленные: 2003–2005 годы. В первом приговоре Ходорковскому по тем же эпизодам продажи нефти через тех же трейдеров он был признан виновным в неуплате налогов с организации. Правда, тогда основной претензией было использование налоговых льгот при регистрации посредников в ЗАТО, а не покупка нефти по заниженным ценам. То есть налоги должны платить не только ограбленные с того, что у них украли, но и сами грабители с награбленного. Поскольку именно эти посреднические фирмы и признаны орудиями преступления.

В ОЗ по второму делу события те же, а трактовка другая: хищение и отмывание.

Есть и еще одно отличие. Налоги с организации господа Ходорковский и Лебедев, по мнению Генпрокуратуры, недоплачивали в 1998–2000 годах, а нефть, с которой недоплачивали налоги, крали с 1998-го по 2003-й. А отмывали оную нефть до 2004-го включительно, уже сидя в СИЗО.

Отмывали ее тоже интересно: путем вложения денег от продажи обратно в нефтедобывающие «дочки», «чтобы обеспечить возможность дальнейшего хищения нефти», а самое главное — путем выплаты дивидендов акционером ЮКОСа.

Так почему же не предъявили более логичные налоговые статьи за 2001–2003 годы? Зачем надо было выдумывать шизофрению с самоограблением?

Это очень просто.

Конечно и статью 199-1 (Уклонение от уплаты налогов с организации) надо притягивать за уши, поскольку в тот период по нашему законодательству было наказуемо только непредставление налоговой декларации или включение в нее заведомо ложных сведений, а не иные методы ухода от налогов.

Но это все же не присвоение средств дочерних предприятий собственного холдинга.

У налоговых статей есть один существенный недостаток. За отмывание доходов, сокрытых от налогообложения, наказать нельзя. Налоговые статьи исключены из диспозиций 174-й и 174-1-й статей, что написано в них черным по белому.

То есть статьи о налогах исключают отмывание денег. А до недавнего времени «легализация» считалась особо тяжким преступлением и тянула на 15 лет, чего, собственно, и хотели для Ходорковского. При Медведеве, правда, верхнюю планку снизили до 10, а потом уже после Хамовнического приговора, и до 7, но зато осталась возможность частично сложить сроки и дать ту же пятнашку, или хотя бы 14.

Вот вам и хищение. Именно поэтому. Чтобы отмывание было.

Во время дачи показаний в Хамовническом суде Ходорковский привел остроумную метафору. «Не я придумал, но я согласен», — отметил он и зачитал текст: «Наглядная иллюстрация обвинения Ходорковскому. Представьте себе, что человек попадает в аварию. и ему ампутируют левую руку. А через некоторое время этому человеку предъявляют обвинение в хищении собственных часов с левой руки. Фабула обвинения: каждый раз, когда человек собирался ложиться спать, он снимал с левой руки часы. Часы по праву носки принадлежали левой руке, часы были дорогие, а снимались при помощи руки правой. Поэтому это хищение в особо крупном размере в составе организованной группы и по предварительному сговору. А поскольку часы человек периодически менял, продавал, то ко всему еще и добавляется легализация похищенного. А потерпевшим объявлен прозектор из морга, в распоряжении которого оказалась ампутированная левая рука. Человек пытается защититься, мол, рука-то до ампутации мне принадлежала — я мог делать с ней, что хотел, да и часы снимал лишь на время, чтобы их не повредить и руку не оцарапать. То есть, в общем-то, действие было в интересах левой руки. Звучит вроде бы глупо, но если перечитать обвинительное заключение, то улыбка пропадает». [375 -http://khodorkovsky. ru/mbk/testimony/13244.html]