Чтение онлайн

Невидов шел сгорбись, торопливо.

– Ты прибавь шагу. А то ветер в нашу сторону. Накроет дымом. Задохнемся,- сказал он.

Среди этого пекла холодным ознобом обдавало Елагина и мутило голову: крался в кровь своей отравой угар. Елагин упал на колени и со стоном стал выплевывать что-то горькое, а перед глазами блестела холодная, прозрачная в зеленой траве вода. Хоть бы глоток.

– Да пей! Пей же!
– слышал он голос.

Глотнул и еще раз глотнул, ощущая свежесть, которая словно омыла сердце. Он увидел прозрачную зеленую траву где-то в глубине и понял: родник.

Невидов слышал, как Елагин спешил за ним: задыхался - бился из последних сил.

– Прости, что я тебе как хомут достался.

– Довольно.

Невидов на секунду задержался у куста среди высокой травы и пошел дальше.

Елагин отшатнулся. Под ветками лежал мертвый, в гимнастерке, босой: не встал со своего последнего привала, не было сил, и уснул в этой высокой траве... навечно.

На лбу Елагина выступил холодный пот. Что-то темное и красное поплыло перед глазами, и тошнота душила. И уж не слышал, что говорил Невидов,рухнул как подкошенный.

Невидов подошел. Неподвижно в рыжей щетине лицо Елагина. Прямо он лежит.

"Поспи, дружок".

Елагин раскрыл глаза. Заря заливала березник красным светом. Невидова не было. Он взял палку и, опираясь на нее, встал. Боль колыхнулась в ноге. Резко кланяясь над своей палкой, пошел. Лес поднимался и падал с гулом. Сергей бился между стволов и, казалось ему, бежал.

Вот какое-то озерко. Вода горит, как подожженный деготь. Вспыхивают темные глубины. Сергей упал, отполз. В траве два автомата, и кто-то лежит рядом... Глядят с неустрастимым блеском глаза...

– Это ты, Невидов?

– Не шуми... Ранило меня... Не дотяну,,. Придется тебе нести...

Из-под гимнастерки красным потекло полотнище. Никак не возьмет его Сергей. Тяжелое. Скользит из рук и вьется в траве.

– Скорее. Завяжи покрепче.

Кто-то храпит и храпит в озерке.

– Не спи, Елагин!

Что это? Какой-то бледный свет и что-то черное блестит внизу.

– - Река, Невидов!

– Ложись! Березина... Не жди меня...

Над камышами птица взмахнула. Мелькнул огонек и погас. И вот кругом замелькали огни и загрохотали,

– Невидов!

– Живей на тот берег!..

Взлетела ракета. Медленно опускалась, озаряя реку, По воде захлестали пули.

На миг ясно, с мукой и болью увидел все это Сергей и упал на камыши, стал разгребать стебли.

– Невидов!

И куда-то провалился. Его завертело и понесло.

Перед ним насквозь горел огненный простор, в котором из-под земли яростно и скорбно вздымались тени.

"Фронт... вот он какой",- подумал Сергей.

Медленно сдвигались огромные тени, погребая друг Друга мраком, и еще ярче сквозь них и под ними зиял неугасимый пожар.

– Скорее... скорее...- слышал он голоса.

Какие-то люди склонились над ним, подняли, и все закачалось.

Потом он почувствовал, что захлебывается чем-то теплым, и застонал. Вода! Надо бы выплыть! Но руки не повиновались.

"Вот и конец... Топу... Неужели такая густая вода!
– В тумане большие белые люди, кто-то рядом стонет и плачет. На столах окровавленные лежат.

"Неужели казнь?" - с ужасом подумал Елагин.

– Вероятно, гангрена... Полосуйте ногу.

– Укол... Еще укол. Скальпель.

– Галина, а ну погляди своими глазищами, нигде не кровоточит?

Душный туман заколыхался и посветлел. Вдруг все прояснилось. Елагин увидел глаза-только глаза: лицо закрыто маской. Как прекрасны они!

"Сон... опять сон!"

– Зажим... Еще зажим... Еще,-повторял где-то голос.

Глаза приблизились.

– Полина Петровна, что с вами?

– Боже мой... Сережа... Сережа... Товарищи, это мой сын!

"Голос мамы... Но где она?.. Где?"

Слезы выступили на глазах. Стекали по рыжей щетине щек.

– Сережа... Прощай... Пора.

Опять голос матери. Она сидит рядом в гимнастерке"

Пилотка со звездой. Глаза печальны, задумчивы, словно и не видят его.

Подошел кто-то и сказал:

– Прощайтесь. Трогаем.

Мать склонилась над ним и поцеловала, Он медленно приподнялся. Светит напротив что-то синее и дышит свежестью, это же окно вагона!

За окном, на откосе, стояла женщина в военном.

– Мама!

Мимо нее проносились вагоны с разбитыми окнами, с пробоинами. На подножках люди в белых йалатах.

– Мама...

ГЛАВА VII

Родион Петрович был по делам в лесхозе и возвращался домой.

Горела Вязьма. Доносился гул взрывов, зажигалась тьма в полях. Солдаты, покинув свои эшелоны на железнодорожном полотне, стояли во ржи.

Брели толпы беженцев. Скрипели и постукивали повозки. Гнали скот коров, овец. А навстречу долго, бесконечными колоннами шли солдаты. Невидимая в темноте пыль застилала мраком дорогу.

Родион Петрович шел долго и не чувствовал усталости. Привык ходить, когда надо было, и очень быстро, но сейчас он шел шагом умеренным, ссутулясь, с березовой палкой, как странник. Вечный странник, затерявшийся в ночи. Бредет давно-давно через ржаную теплынь полей, бредет в неведомое.

Горюнили сверчки во ржи, и похоже было, что из прошлого доносились звуки ночей.

Наперерез лугом ехала машина: перебиралась с большака на проселок, чтоб сократить путь. Родион Петрович остановился. Шофер открыл дверцу, спросил:

– Здешний, отец?

– А что надо-то?

– Под Ельню поскорей.

Родион Петрович стал рассказывать, как проехать:

называл деревни, подсказывал, как можно и еще ближе, если там-то и так-то свернуть.

– Да мне по пути, собственно,- сказал он, не напрашиваясь, а предлагая свои услуги.

– Посадите деда, ребята!

Солдаты, сидевшие в кузове, помогли Родиону Петровичу забраться в машину. Он сел у борта на какой-то ящик. Поставил между коленей палку.

В кузове спали солдаты, укрывшись шинелями, и сидели, сгорбясь.