Чтение онлайн

– Остановись,- попросил его Флеминг.- Я хочу подумать о цветах.

По дороге проехали мотоциклисты. Офицер, сидевший в коляске, посмотрел на них.

– - Это русский,- сказал Флеминг.

– Дитц? Начальник разведки?

– Да. Знают немногие. Служил в царской полиции

Долго ^ нас- он тебе не опасен- Где-то в этих - лесах пропали бриллианты. Он что-то знает о них.

– Бриллианты?

– Не произноси.

Издали было видно, как они поднялись, постояли друг перед другом отчетливыми строгими контурами и разошлись.

ГЛАВА III

Поседело лето отцветшим чертополохом. Захолаживало по сырым калганным лугам. Все тревожнее шелестели осины, кое-где по северным опушкам полоскали в зелени крашеное рядно - собирались к печальному наряду.

Жара хватало лишь на полдень, как слепнем жалило августовское солнце. А с ветерком вдруг словно понесутся ряженой каруселью лесные поляны - в березах, в брусничных полушалках. Протинькает синица, и снова с бормотаньем встряхивались пулеметы, со вздохом бралась за тяжелое артиллерия - бредило дремотным гулом: день и ночь шли изнурительные горячечные ельнинские бои.

Стройков остановил коня под березой в редкой колокольчиковой траве и посмотрел в небо. За облаками ледком поблескивали немецкие самолеты. Уж отбомбили, поднывая, летели в сторону Смоленска.

Воздух познабливало гулом.

Он тронул коня и проехал краем опушки по боровому черничнику, свернул на вырубку, клокотавшую розовыми цветами в духоте горькой, угарной.

Пригнувшись, придерживая вроде как уже тыловую милицейскую фуражку, пересек тропку в орешниках.

В лесу стояли палатки и фуры, лежали в траве раненые. Загляделся веткой фуражку зацепило, чуть не слетела.

"Деду бы какому тебя. Да не берут. Боятся. Вид у тебя грозноватый все же".

Спустился в овраг, постоял, дал коню попить из ручья.

Показался на той стороне на углу волнившейся льном нивы.

Вон в том березняке с можжевельником свидание.

От листьев зеленела стеклами машина в кустах.

Его уже ждали.

Но он не спешил, как будто так и надо было показать, что он спокоен собой, уверен и не любит подскакивать.

Стройков посмотрел на ручные часы: прибыл минута в минуту. Слез с коня, привязал поводья в тени за березу.

От машины навстречу шел человек в куртке на "молниях", в защитного цвета фуражке со звездочкой. Двое в штатском следовали за ним.

Стройков обошел коня, присматриваясь к идущим.

"Не из-за Желавина ли чего?
– подумалось.- Цепляться начнут. Выходи. За конем не спрячешься".

Но от коня так и не отошел: все чего-то отпускал да подтягивал.

– Стройков Алексей Иванович?
– спросил подошедший в куртке.

~ Дз.- ответил Стройков как бы с сожалением, отстегивая пуговку на кармане гимнастерки. Да не здесь - в сапоге документы. И там нет... Фуражку снял - вот они, в подкладке.- Не знаешь, куда их и

Посмотрели документы друг у друга, вернули.

– этот, в куртке, Лясин из особого отдела. На мужика смахивает, плечист, роста не особенного, глаза хитрые.

Прямо глядит, а то и в сторону-чего-то и улыбнется.

Для начала подметил Стройков и сказал;

– Слышали про вас.

– От кого?

– От Дементия Федоровича.

– Разговор был?

– - Да. Ту войну зацепили, а крюк и на эту попал.

– - Что ж, разговор на пользу.

Лясин огляделся, присматривая место для беседы,

– А вот,- показал Стройков на поваленное дерево в можжевельнике. Сели. Дерево заскрипело на сломленном. Расположились поодаль и двое, в штатском, закурили. Конь траву щипал. Солнце в глаз попадало и из глаза пылало.

– Так к делу, Алексей Иванович!

Лясин вытащил из внутреннего кармана куртки фотоснимок, показал Стройкову.

На снимке, как бы в мрачной вспышке, обозначалось что-то черное, похожее на прорву вселенской бездны и пролетающей хвостатой кометой.

Стройков вгляделся. В прорве лежала какая-то смятая подстилка.

– Вроде бы могила, что ль?
– проговорил он.

– Да. Так называемая желавинская. Трупа в ней не Оказалось.

– Как?

– Вам задание. Желавин, вот кто нужен. Через него и остальные. Вы теперь, лейтенант, будете работать, как и прежде, участковым. О порядке нельзя забывать.

Так? Вас тут знают, свой человек. Как и что, сами думайте. Также будете связаны со спецгруппой под видом охраны моста. Вот товарищи,- показал Лясин на штатских.- Через них связь со мной. Об остальном с товарищами. Начните с хутора. Там лесник живет. Вы его знаете: пусть сын погостит денек. Он в полку Дементия Федоровича.

Мутнел рассвет, цедил парным молоком по лугам.

На хуторе рожком пропел петух.

Кирьян по замуравленной тропке подошел к родному крыльцу. Что-то покривилось. На двери замок. Нет никого. Один петушок у плетня, как из меди литой, в алой пилотке. Глазом бойко покосил. Кирьян позвал его:

– Ну, подойди сюда. Где ж тебе знать-то меня? А я свой. Куда же хозяева-то ушли? Что ж делать? Когда теперь?

Кирьян поломал в кармане сухарь. Бросил петушку кусочек.

Заглянул в пуньку-пусто. И во дворе, где хлева, никого. Заросла навозная землица лебедой и жгучей мелколистной крапивой, а у завалинки глухой стены подсолнухи зацветали: еще не встряхнулись от дремы.

За двором, в малинниках, землянка с бревенчатым накатом, затрамбованным глиной: и дождь не пробьет, и огонь не возьмет.

"Прочно папаня готовится",-подумал Кирьян.

С передовых покрасневшим небом глядела Ельня, блуждал по голубому березняку ее взор.

Духовито пропарило овлажненной ржаной соломой, как бывало в эту пору по зорьке, когда хозяйки выгоняли коров и пастушья труба оглашала леса журавлиным стоном.

Он посмотрел на жпгаревский двор: нет жалены - на окопах.

Прошел к своей баньке, замаскированной нарубленным олешником - вроде бы заросли. Подергал дверь.

Дверь приоткрылась, показалось забородевшее лино Никиты.

– А где же наши?
– спросил Кирьяи.

Никита выскочил, рассказал и показал, куда кто девался: отец ушел косить под Угру, а мать в госпиталь к Катюшке уехала - вон за тот жулевский лесок.

– Федору черниц повезла в горлачику. А я тут, с отцом твоим на одной усадьбе. Теперь дружки - держись.

По лесу всякие бродют. Заходи. Лещом угощу.