Чтение онлайн

Ещё с минуту Краснов стоял над поверженной чародейкой с искрящейся дубинкой наготове. Убедившись, что она больше не шевелится, он спрятал своё оружие обратно в подсумок, достав оттуда тяжёлые наручники. И только когда стальные кандалы защёлкнулись на запястьях бывшей герцогини, визг арканодинамической турбины начал стихать, а варкастер сделал шаг в сторону.

Отступая от скованной наручниками, неподвижной жертвы, капитан был похож на автоматона, который выполнил поставленную задачу, а теперь не знал что делать дальше. Его шаги казались неуклюжими, а движения то дёрганными, то плавными и заторможенными. Пустым, остекленевшим взглядом он осматривал зал - покрытые трещинами стены, посечённые пулями колонны, засыпанный осколками пол, напуганных людей и вмёрзшие в лёд трупы, пока не наткнулся на Ханса.

Наместнику показалось, что в этот момент блёклые глаза карателя вспыхнули яростью с новой силой. Шаги варкастера вновь стали твёрдыми, а движения чёткими и быстрыми. И гул турбины вновь усиливался, вторя столбу дыма из силовой установки доспеха, словно та питала не только системы брони, но и своего хозяина. Хадорец шёл вперёд, не обращая внимания на болтавшийся на силовом кабеле пистолет, что волочился за ним по полу. Ведь теперь перед ним была новая цель - молодой кастелян.

Ханс был бессилен против закованного в тяжёлые доспехи боевого мага. Конечно, у него тоже была магическая сила. Но у него совершенно не было опыта чародейства, а без помощи своего меча он не мог сотворить достаточно мощное заклинание, чтобы пробить защитное поле варкастера. И в схватке с подготовленным колдуном у него не было ни единого шанса. Тем более, что его неумелые попытки колдовать приведут только к тому, что его пристрелят на месте оставшиеся солдаты. Вся надежда была на благоразумие хадорца. Один раз капитан уже остановился, ограничившись предупреждением. Но тогда это была всего лишь словесная перепалка, а теперь дворянин, осмелившийся поднять руку на старшего офицера, должен был понести заслуженную кару. Даже не смотря на то, что был прав, и действовал строго в рамках озвученных приказов. Такова была суть субординации и законов военного времени.

Краснов надвигался с неумолимостью набравшего полный ход варджека. Ханс всё же сумел кое-как подняться на ноги, готовый встретить надвигающуюся волну угроз, обвинений или чего похуже как подобает мужчине и дворянину. Пусть и безоружный, но он не уронит своей чести даже перед безродным противником. Но капитан не проронил ни слова. Подойдя почти вплотную, каратель резко выкинул вперёд правую руку, вцепившись наместнику в горло. Молодой кастелян не успел закрыться от этого выпада, и теперь ему оставалось только постараться побыстрее сорвать усиленную магией стальную хватку хадорца, который продолжал идти вперёд толкая наместника перед собой, пока не впечатал его спиной в стену.

Распрямившись от полученного удара, Ханс оказался нос к носу с человеком, что один раз уже грозился убить его. И сейчас Краснов явно намеревался исполнить своё обещание. Солдаты и стража не вмешивались, потому что попытка помешать старшему офицеру могла быть приравнена к предательству, которое каралось смертью. Да они бы и не смогли остановить варкастера, даже если бы захотели. Наместник остался один на один с обезумевшим палачом, что уже занёс для удара кулак, вокруг которого в воздухе засверкали руны сплетаемого заклятья.

С трудом разжав пальцы капитана, в последний момент молодой кастелян почти прохрипел единственные слова оправдания, которые он сумел найти: - Она нужна живой!

Руны вспыхнули, и Хнас зажмурился, готовый к тому, что магический удар сейчас сомнёт его лицо и расколет череп. Но вместо боли и бесконечной тьмы, за порогом которой его душа должна была встретить свет Морроу, он ощутил хлёсткий удар ветром по щеке и затылку. Наступившая тишина нарушалась только усилившимся звоном в ушах и глухим треском льда за спиной.

Открыв глаза, он увидел перед собой карателя, чья левая рука упиралась в стену за спиной наместника. Краснов стоял тяжело дыша, молча глядя на ордца своими блёклыми глазами. Замёрзшее лицо было лишено всякой мимики, а потому понять, что задумал хадорец, было практически невозможно. И когда молодому кастеляну уже казалось, что его сейчас просто задушат, капитан немного ослабил хватку.

– Висконт Хавронский приказал брать герцогиню живьём и доставить в Аренделл для суда.
– всё же высказал Ханс, восстанавливая дыхание. И чтобы закрепить этот временный успех, продолжил подкреплять свою позицию фактами: - Она одна может остановить зиму.

Вместо ответа варкастер только дёрнул наместника на себя. Открыв было рот, Краснов хотел что-то сказать ему. Но, не проронив ни слова, он только ещё раз впечатал наместника спиной в стену. И только после этого каратель отпустил Ханса, позволяя тому сползти на пол. Но ордец всё же устоял на ногах, прижавшись к холодной ледяной стене. А капитан отвернулся, коротко буркнув: - Твоя правда.

Слышать подобное от палача, который всего несколько мгновений назад чуть не снёс тебе голову, было непривычно и даже дико. Ханс ожидал услышать что угодно, но не подтверждение своей правоты. Краснов заслуживал уважение хотя бы за то, что мог признать свои ошибки. Молодой кастелян по собственному опыту знал, что подобными качествами обладал далеко не каждый. И сейчас именно это спасло ему жизнь.

А каратель уже и думать забыл о своевольном дворянине. Гул силовой установки его доспехов почти стих, а движения вновь стали медлительными и даже неуклюжими. Отходя прочь тяжело дыша, он осмотрел зал и, убедившись в отсутствии дополнительных целей, снова принялся не глядя ловить свой пистолет за силовой кабель, отдав солдатам новый приказ: - Связать и подготовить к транспортировке!

Солдаты всё же подчинились, аккуратно подойдя к валявшейся без сознания ведьме. Капитан, подняв и перезарядив оружие, не отрываясь наблюдал как бойцы поднимали её с пола, как стягивали верёвкой руки и ноги. Только лично убедившись в надёжности пут, он вернул пистолет в кобуру и отдал следующий приказ: - Доставьте её в лагерь и погрузите на мои сани. И чтоб никто из местных не приближался к ней ближе чем на десять метров. Если кто-то не подчинится, стреляйте на поражение.

– А если она придёт в себя?
– с опаской спросил боец Зимней Гвардии, пока его товарищи укладывали бывшую герцогиню на распахнутую шинель, что должна была заменить забытые носилки.

– Сообщите мне и действуйте по ситуации. В крайнем случае просто убейте.
– коротко ответил каратель, нетвёрдой походкой направляясь к выходу вслед за четвёркой солдат, уносивших пленённую ведьму. И следующий приказ прозвучал уже достаточно громко: - Мы возвращаемся в Аренделл!

– Но как же Анна?!
– воскликнул обескураженный Ханс. Он конечно же слыхал о вероломстве северян, но чтобы с ним обошлись вот так? Использовали вслепую и лгали в глаза, а потом просто выбросили как безродную дворнягу? Неужели для капитана ничего не значит слово посадника и даже его собственное слово? Наместник просто отказывался верить в такую откровенную подлость, а потому продолжал свою обвинительную речь: - Мы не можем уйти, так и не найдя герцогиню Анну! Висконт Хавронский приказал доставить в замок обеих сестёр Аренделл! Вы обещали ему, что мы найдём и спасём Анну! Вы обещали мне, что поможете найти мою невесту!

А каратель остановился у входа, глядя в лицо ледяной статуи, в которую превратился лейтенант, совершенно не обращая внимания на факты и упрёки, что были брошены ему в спину. Медленно нагнувшись, он поднял с пола свою саблю, внимательно осматривая лезвие и рукоятку. И только потом все же отдал солдатам новый приказ: - Возьмите десять человек и прочешите тут всё от фундамента до шпиля. Каждую комнату, каждый коридор, каждый угол. Можете подключить стражу и добровольцев. Ищите любые следы герцогини Анны. О результатах доложите мне или наместнику.

Ханс почувствовал как камень упал с его души. По крайней мере от него не отмахнулись как от надоедливой мухи. И не избавились, хотя возможность была практически идеальной. Всё же слова посадника Лаэдри не были пустым звуком для капитана, который с третьей попытки он всё же убрал клинок в ножны и двинулся дальше на выход.

Но ушёл он не далеко. С каждым шагом он двигался всё медленнее. Кое-как выйдя из зала и доковыляв до противоположной стены, он привалился к ней плечом, поднимая трясущиеся руки к лицу. И его протяжный вой превратился в отчаянный вопль: - Санитар!