Холодные песни
Шрифт:
Костик вскрикивает во сне и зовет маму.
Греясь в воде, Герман и Костик заплывают далеко от буйков. Костик плывет в жилете, старается. Солнце косо уходит вверх, отражается в море, слепит глаза. Они заплывают за пирс, Герман видит под ногами верхнюю перекладину противоакульей решетки.
До коралловых рифов рукой подать.
Первым огромную рыбину видит Костик. Орет: «Акула!», барахтается в воде. Герман толкает его в сторону кораллов и плывет следом.
Монстр выпрыгивает из воды, крутится в воздухе и грохается набок с громким шлепком. Уходит на глубину и появляется прямо под Германом. Левую ногу пронзает острая боль. Герман изворачивается и бьет акулу по носу. Хватка ослабевает, но рыбина тут же прихватывает другую ногу. Жуткая морда мотается из стороны в сторону, повсюду красная пена. Герман упирается в шершавую кожу, зазубренную чешую, снова бьет акулу по морде, вырывается и что есть сил гребет. Костик уже на рифе, это хорошо, это главное…
Герман забирается на кораллы, сын помогает ему встать. Колени Германа подкашиваются, и он садится. Откашливает соленую воду. Ноги горят огнем, глубокие борозды сочатся темной кровью. Боль отдает в позвоночник, ребра. Костик заикается, пытаясь что-то сказать. Герман кашляет и моргает – он не видит своей правой ступни.
Акула взвивается высоко над водой и падает на его искалеченные ноги…
Герман просыпается в поту, сдергивает простыню и, тяжело дыша, пялится на свои ноги. Целые, невредимые. Костик резко вздыхает и поворачивается набок. Герман обнимает сына, хочет, чтобы тот проснулся, что-нибудь сказал, но Костик лишь зарывается лицом в подушку.
На часах половина пятого утра.
Герман идет в ванную, долго умывается холодной водой, мягкой, кишащей местными бациллами.
Понимает, что не сможет заснуть, – и встречает рассвет на балконе с бутылкой питьевой воды, сигаретами, блокнотом и ручкой. Рисует морских звезд.
Герман пребывает в состоянии беспрестанного головокружения. Его преследует навязчивая слабость.
Он бродит по территории отеля, слушает диктофонные записи, сделанные Костиком за день до вылета.
«В Египте мне нравится море, оно теплое и хорошее. Бассейны нравятся. Там все бесплатное… Блины вкусные, напитки, кока-кола, спрайт… Торговаться можно с пяти долларов до одного, мы накупим сувениров… Уже сложили чемодан, мамины купальники, их тысячи… Вещи упаковали в вакуумный пакет, но он снова надулся…»
Герман заглядывает в приоткрытые ворота. Какой-то закуток у самого забора. Ржавчина под облупившейся краской. Целлофановая пленка, пластиковые трубы, гипсокартонные огрызки. Сломанная лопата, черные мешки с мусором.
«Новый отель будет прямо в пустыне, магазинчики все внутри, свой аквапарк, куча горок, двенадцать взрослых, девять детских… Выход в море коралловый, без ботиночек можно поколоть ноги… Еще там есть театр, и можно кушать на пляже, есть рестораны разные, детский клуб…»
Амфитеатр. Снова шевелится натянутая на трубы брезентовая ткань, по ней ползают черные тени. Кто-то прижимается к брезенту с испода, давит, скребет.
Герман подходит – в ушах отдаются удары сердца, пушок волос дыбится на шее – и заглядывает под парусину. «Там люди… люди с морскими звездами в ушах…»
Там никого нет, только ветер.
«Папа читал, что в новом отеле всех покусали акулы… тех, кто далеко плавал… Хищники жрут кого попало, могут даже лодку прокусить, если хотят есть… и лодки тонут всегда… Я взял бы „калаш“, поплыл бы и стрелял бы по акулам…»
Отель притворяется живым, но это ложь. Отель мертв. Всего лишь наспех намарафеченный мертвец. Стоит присмотреться – увидишь трупные пятна; обойти – взгляду откроется дыра в затылке.
Отель мертв, а его персонал – трупные блохи.
Герман тащится дальше. Он словно потерял скорость на водных лыжах и теперь тонет, медленно погружаясь в кошмар. У ночных страхов искаженное чувство времени.
«Может, отель лишился не только хозяина? Что-то ушло, и теперь некому сдерживать зло?»
Он стучит и тут же открывает дверь, заходит. В номере царит влажный земляной запах.
Герман застывает в коридоре.
Уборщики сотворили из полотенец… Это отдаленно напоминает человеческую фигуру, несколько переплетенных фигур, у которых не хватает частей. Красные лепестки похожи на раны, пятна крови…
«Господи, что это?»
Нечто смутно-ужасное угадывается в изгибах, деталях, формах, будто головоломка запоздало собирается в голове.
Оказывается, обычные полотенца могут до смерти напугать.
Костик сидит на прикроватной тумбочке и смотрит на это; телефон валяется на полу. Юля стоит на кровати, ногами на подушках, и улыбается. Из ее левой ноздри, как из пещерки, высовывается волосатая лапка. Герман рассказывал детям, что на кончиках лучей морских звезд расположены глаза – глазные пятна, различающие свет и тьму.
Лапка укорачивается и вытягивается. Укорачивается и вытягивается.
Юля холодно смотрит на Германа. В ее глазах нет сочувствия. Нет ничего. Разве что…
Там целое море.
Герман выскакивает из номера.
Он пересек барьер. Капкан захлопывается, и зубья-вопросы впиваются в мозг.
Морские звезды управляют людьми, но как?.. Берут под контроль мозг, меняют поведение? Насколько сильно их влияние? Какими они делают своих марионеток? Добрыми? Злыми? Безразличными? Правильными – соскребают сомнения и фальшь?
Герман разжимает дуги капкана – мысли уходят.
Воздух тягостно жаркий. Герман смотрит вокруг подслеповатыми глазами морских звезд. Мостик через главный бассейн… Беседки для массажа… Цветастые клумбы…
«Меня проглотила акула, но я не умер… Люди с черного корабля убьют акулу, вспорют ей брюхо и найдут меня… наполовину переваренного, кричащего…»
Он хочет напиться.
Возле пляжного бара ни души.
– Две водки, – говорит Герман.
Хромоногий бармен качает головой.