Чтение онлайн

Тишина. Даже шум систем звучал теперь глухо, как будто корабль сам почувствовал, что стал местом бойни.

Максим медленно сел в кресло пилота. Руки у него тряслись. Он смотрел в никуда.

– Ты сделал, что должен был, - произнёс Гуриев, не с холодом, а почти сочувственно.
– Выбор был один. Или они или мы.

Максим не ответил. Он сидел в рубке, глядя в пустой монитор. В салоне - полная тишина. Даже Айзек, приходя в себя, ничего не говорил, лишь слабо стонал и дышал сквозь зубы.

На экранах отображалась только пустота - голографическая модель корабля, без биосигнатур в пассажирском отсеке. 0. Пусто. Абсолют.

Он не чувствовал гордости. Не чувствовал вины, только усталость и то холодное, что не отпускает никогда.

Евгения стояла за его спиной. Он не оборачивался. Просто сказал, тихо:

– Я сделал это, потому что так необходимо.

Она не ответила.

– Или кто-то из них бы убил нас. Или заразил. Или просто сообщил, где мы. Люди делают ошибки, а ошибка с Обелиском - это не ошибка. Это приговор.

– Я знаю, - прошептала она.

Максим наконец обернулся. Она выглядела как выжатая оболочка. Но стояла. Смотрела ему в глаза. Ждала, что он скажет дальше.

– Ты упражнялась в симуляторах. Ты представляешь, как управлять кораблями этого класса.

Она молча подошла к креслу второго пилота, медленно опустилась, положила руки на панель. Пальцы дрожали. Но только чуть-чуть.

– Готова?

– Да.

Он кивнул. Медленно, будто через бетон. Потом повернулся к навигационному блоку и начал вводить маршрут. Долгие минуты цифр, координат, векторов.

"Установлен новый курс. Объект: звезда GJ 4276, созвездие Дракона.

Расстояние: 215,3 световых лет.

Траектория построена. Переход возможен. Время в субпространстве: 26 часов. "

– Мы уходим, - сказал он.
– Нас не будет в этой системе. Ни для них, ни для кого.

Евгения посмотрела на него:

– А что, если мы не найдём там ничего?

– Вряд ли директор АСИ прилетал ко мне ради глупого розыгрыша.

Шоковый двигатель заработал и корпус судна вздрогнул. Пространство за окнами дрогнуло, как поверхность воды, и звёзды начали искривляться.

Позади осталась Земля. Погружённая в пепел, кровь и безумие.

Впереди - неизведанная тьма. И надежда, которая ещё не умерла.

Когда двигатель начал автоматическую калибровку, гудение пошло по всему корпусу, как низкочастотное предупреждение, будто сам корабль чувствовал, что готовится пересечь грань. Панели мигнули, рубка потускнела, режим освещения переключился в переходный: синий, мерцающий, как в подводной глубине.

Снаружи, за смотровыми окнами, пространство начало искривляться.

Сначала просто дрожь в звёздах. Затем линии света поползли вдоль стекла, как если бы само небо стало жидким. Бело-голубые вспышки, с примесью искр, как электроразряды в вакууме. Ослепительное мерцание промелькнуло по обшивке, растекаясь по ней, как морозный иней под светом.

Их уже не было в обычном космосе. Пространство искажалось, закручивалось. Всё, что осталось за кормой - это расползающийся шлейф и медленно гаснущая точка под названием "Солнечная система".

Евгения держала курс. Она не дрожала. Она просто смотрела вперёд, как будто старалась не думать о том, что теперь на их совести двести с лишним душ.

Айзек сидел сзади, прикованный наручниками к опорной трубе. Ему дали воду, но не сказали ни слова. Он сидел молча, не кричал, не ругался. Только смотрел в одну точку, как будто вычёркивал мир из памяти.

Максим стоял у обзорного окна, сжимая край переборки. Всё внутри него было сжато, как сердце перед ударом, но не страх, не вина. А тяжесть. Он знал, что проживёт с этим до конца жизни. И это был справедливый приговор.

– Двигатель вышел на пиковую мощность.

– Переход через пять… четыре… три…

Свет за окнами вспыхнул - ослепительно, как рождение новой звезды. Пространство взорвалось искрами, бело-синими прожилками. Всё дрогнуло и исчезло.

Глава 33

Посреди черного космоса тускло горел красный карлик, значившийся в астронавигационных базах как GJ 4276. Официально тут ничего интересного. Три планеты без особо ценных ресурсов и жизни. Место местного Меркурия занимал горячий юпитер находится на расстоянии порядка 0,05 а.е. от своей звезды, второй по счету шла безжизненная скала без атмосферы размером в половину Марса, а третье тело было более землеподобным.

Семьдесят процентов массы Земли с хорошей магнитосферой, атмосфера в основном из азота с примесью углекислого газа и метана. Сравнительно большое удаление от звезды, умеренное количество поступающего тепла в комбинации с парниковыми газами обеспечивало приемлемые температурные условия. В среднем плюс восемь градусов, давление в полторы земных атмосферы, можно свободно гулять без скафандра по поверхности.

Сразу стало понятно, где искать изолированную колонию.

Корабль двигался сквозь пустоту. Его бортовые двигатели давно заглушены, оставив лайнер один на один с инерцией и тишиной, которую нарушало жужжание внутренних систем. Они покинули пределы Солнечной системы, двигаясь к третьей планете малозаселённой звёздной системы на досветовой тяге, дабы экономить заряд гипердвигателя. Вдруг придется лететь в другие системы...

Две с половиной недели, если не случится непредвиденного. Казалось бы - немного, но тягучее безвременье межзвёздного пространства быстро растягивало часы до вечности.

Максим сидел один в пассажирской зоне, в углу, где не горел один из потолочных светильников. Свет тускло обрисовывал его лицо - уставшее, небритое, осунувшееся. Он смотрел в пустоту, не мигая, будто пытался рассмотреть сквозь бронестекло нечто, кроме абсолютной черноты.

– Двести двенадцать… - выдохнул он, почти беззвучно.
– Двести двенадцать человек…

Он прижал пальцы к вискам, будто хотел сжать череп, вытеснить из него навязчивую мысль, которая грызла изнутри уже много часов. Их лица, испуганные крики, грохот ботинок по палубе, когда за ними захлопнулись переборки… Всё снова и снова прокручивалось в голове, как заезженная видеозапись. Он приказал открыть шлюз. Он… дал команду.

"Они могли быть юнитологами", - напомнил внутренний голос.

"Но не все. Не двести с лишним. Там были дети, старики…"

Максим сжал кулаки. Ему не было плохо физически, но тело чувствовало себя грязным. Будто в нём поселилось что-то чужое, холодное, зловонное - то, что уже не отмоешь ничем.