Чтение онлайн

Весной — в начале лета 1943 г. недалеко от Хмельника, под Винницей, немцы произвели раскопки захоронений расстрелянных здесь в 1937–1938 гг. более 9 тысяч жертв сталинских репрессий. Эта акция была активно использована в пропагандистских целях с привлечением православного духовенства: румынского, болгарского, сербского, греческого и украинского.

При этом архиерей автокефальной Украинской Церкви епископ Житомирский и Винницкий Григорий (Огийчук) в своей речи 12 июня 1943 г. на похоронах жертв репрессий 1937–1938 гг. всю вину за преступления возложил на «…коварных жидов»497. Принадлежавший же к автономной Украинской Церкви епископ Винницкий Евлогий (Марковский), выступая на этих похоронах, произнес совсем другие слова: «Сегодня мы вознесли свои молитвы к престолу Всевышнего за тех, кто при разлуке с жизнью был лишен молитвы Божией, кто страдал и брошен в страшные могилы. Эти жертвы были убиты тайным способом. Палачи думали, что их злодеяния навеки останутся тайной. Эти мученики лежат безмолвно здесь в могиле своими телами, но у них есть бессмертная душа. Память о них будет жить в наших сердцах всегда»498.

Ярко выраженные антисемитские мотивы звучали и в написанном в июне 1943 г. послании епископа Григория (Огийчука) «Ко всему православному духовенству и верующему православному украинскому народу на освобожденных землях Украины», в котором утверждалось: «Помните, что возвращение жидов будет

ХОЛОКОСТ И ПРАВОСЛАВНАЯ ЦЕРКОВЬ концом для нашей православной веры, концом справедливости, концом существования нашей освобожденной матери — Украины, концом нам, украинцам, и нашим детям»499.

В контексте декларируемой этими словами официальной позиции автокефальной Украинской Церкви по отношению к нацистской политике Холокоста порой звучали и призывы избавиться от евреев, о чем, например, во время проповеди говорил своим прихожанам шпиковский священник Петровский. Этот факт отражен в свидетельстве бывшего малолетнего узника гетто Аркадия Плотицкого, который был убежден, что для подобного заявления Петровский имел чисто меркантильные «основания»: таким образом священник хотел расплатиться с Ханой Хуторян-ской, потому что она не отдала ему коров500.

Израильский ученый Шимон Рейдлих считал, что именно духовенство автокефальной Украинской Церкви было наиболее антисемитским, превосходя даже греко-католическое. В качестве примера он приводил свидетельство одного из выживших на Волыни евреев, сообщавшего об ужасной проповеди местного священника, который призвал свою паству: «Дорогие прихожане… не давайте куска хлеба евреям… кто знает о месте, где прячется еврей, найдите его и скажите немцам»501. Впрочем, и среди украинских автокефалистов были люди, которые, руководствуясь христианскими заповедями, помогали евреям.

В целом же для нацистской антисемитской пропаганды на Западной Украине, в отличие от других регионов республики, была характерна спекуляция на религиозных чувствах населения, так как в западноукраинских городках и селах священник являлся главным авторитетом. Публикации такого рода делились на две

части: в первой использовались некоторые давние антиеврейские стереотипы — распятие Христа, истории мучеников, предательство Иуды и т. д., а во второй рассказывалось о попрании христианских ценностей советской системой образования, объединяя еврейство с коммунистической властью. Так, например, 25 января 1942 г. в газете «Бережанські вісті» было опубликовано стихотворение «Кузня характерів» («Кузница характеров»), в котором говорилось о том, как еврейка-комсомолка учила в школе безбожию крещеных украинских детей, и, встретив отпор, донесла на них в сельсовет, в результате чего отец этих детей был осужден на пять лет каторги502. Подобные публикации были призваны произвести впечатление на верующего человека и вызвать гнев по отношению к «врагам».

Пресса на украинском языке на оккупированных территориях, особенно те издания, которыми руководили украинские националисты, отличалась более воинствующими антиеврейскими настроениями, чем издания, выходившие в других захваченных немцами районах СССР. Так, в издававшейся в Киеве в октябре— декабре 1941 г. газете «Украинское слово» в каждом номере публиковались антисемитские материалы, и в одном из последних номеров газеты была опубликована статья под названием: «Жиды — самые большие враги человечества»503.

Следует отметить, что Московская Патриархия резко негативно отнеслась к деятельности автокефальной Украинской Церкви как из-за ее неканоничного статуса, так и прогерманской позиции. Митрополит Киевский Николай (Ярушевич) в своих посланиях украинской пастве 1942–1943 гг. обличал «похитителя церковной власти» архиепископа Поликарпа (Сикорского), предостерегал от общения с ним и призывал хранить верность Матери-Церкви и Родине. 28 марта 1942 г. с посланием к «архипастырям, пастырям и пасомым в областях Украины, пока еще занятых гитлеровскими войсками», обратился Патриарший Местоблюститель митрополит Сергий (Страгородский). В нем говорилось о запрещении архиепископа Поликарпа в священнослужении. Собор архиереев Московского Патриархата, состоявшийся 28 марта 1942 г. в Ульяновске, своим «Определением» признал решение Патриаршего Местоблюстителя канонически правильным и утвердил его, объявив: «Если… епископ Поликарп, “впадая в суд диаволь” пренебрежет запрещением, признать епископа Поликарпа лишившим себя сана и монашества и всякого духовного звания с самого момента его запрещения»504.

Таким образом, позиции автономной и автокефальной Церквей в отношении Холокоста в годы Второй мировой войны существенно различались. Если автономная Украинская Церковь однозначно не одобряла политики преследования евреев, и многие ее священнослужители участвовали в спасении людей, то заметная часть духовенства автокефальной Украинской Церкви, прежде всего ее руководство, придерживалась других взглядов и активно вела антисемитскую пропаганду, а в отдельных случаях и одобряла уничтожение евреев.

УКРАИНСКАЯ ГРЕКО-КАТОЛИЧЕСКАЯ ЦЕРКОВЬ

Большинство жителей Западной Украины, или, по-другому, Восточной Галиции, принадлежало к Греко-Католической Церкви. Ее с 1900 г. возглавлял митрополит Галицкий, архиепископ Львовский и епископ Каменец-Подольский Андрей (Андрий) Шептицкий505, в 1941 г. ему исполнилось 76 лет, и он был парализован почти полностью, двигалась только голова и, по некоторым сведениям, кисть правой руки. Задолго до начала Второй мировой войны митрополит пользовался большим уважением не только среди украинского населения, но и среди евреев. Он хорошо владел письменным и разговорным ивритом, лично дружил с некоторыми еврейскими религиозными и общественными деятелями (главным раввином г. Пидгайцы Лилиенфельдом, главным раввином Львова Езекиилем Левиным), устраивал у себя концерты еврейского религиозного хора. Какой бы город или местечко Галиции ни посещал митрополит Андрей, его наряду с местным священником, как правило, встречал раввин. Накануне праздника Песах по его указанию бедным евреям из различных общин Галиции оказывали помощь, чтобы они могли купить муку для выпечки мацы. Митрополит писал свои послания еврейским общинам на иврите и придавал особое значение тому факту, что пожертвования бедным на Песах всегда были доброй традицией. Кроме того, у Владыки существовала идея организации иудео-христианского общества, а к вопросу крещения евреев он относился крайне осторожно.

Во время «Дела Бейлиса» в октябре 1913 г. А. Шептицкий публично опроверг обвинения евреев в ритуальных убийствах, сообщив журналистам: «Могу определенно заявить, что мне лично ничего не известно из общей еврейской религиозной науки, что могло бы послужить основанием ритуальной теории»506. В 1935 г. еврейская газета «Хвыля» напечатала поздравление митрополиту с его 70-летаем.

В 1939 г. Владыка Андрей дал представителям сионистской организации Галиции интервью, в котором охарактеризовал сионизм как национально-освободительное движение: «Сионизм — это реальная идея, которая основывается на предпосылках высшей человеческой нравственности и потому заслуживает полной поддержки, — сказал он. — Я всегда был сторонником идеи возрождения еврейского народа и восстановления еврейского государства в Палестине. Сионизм считаю народным движением — природным и здоровым»507. Гуманистическое и толерантное отношение к евреям неоднократно служило поводом для критики деятельности А. Шептицкого со стороны националистов508, однако его роль в противодействии Холокосту в Восточной Галиции была неоднозначной.

Во второй половине 1930-х гг. в результате действия ряда факторов, в том числе радикализации украинского национализма, антисемитские настроения в Галиции заметно усилились. Поскольку многие деятели Греко-Католической Церкви испытывали влияние националистических идей, антиеврейские взгляды распространялись и в их среде. Однако среди священнослужителей имелись и выразители других идей. В частности, епископ Иван Бучко, который был близок к А. Шептицкому и разделял взгляды митрополита на евреев, публично выступал против антисемитизма и осуждал неоязычество Гитлера. И. Бучко также открыто поддерживал антинацистские взгляды немецких кардиналов Фаульхабера и Инницера509.