Чтение онлайн

Настоятель одного из греко-католических монастырей, отец Никанор, ранее проведший в немецкой тюрьме два года, оповестил монахов о том, что в их обители находятся два еврея. Чтобы не подвергать опасности всех монахов и избежать ликвидации монастыря, надо было, чтобы кто-нибудь один взял вину на себя в случае обнаружения укрываемых. Настоятель попросил смельчака подойти к нему, и мгновенно рядом с ним оказались монахи Варлаам, Иерофей, Иосиф, Патрик, Лазарь, Амвросий, Модест и другие — все, включая и о. Феодосия, уже прятавшего две еврейские семьи на фабрике, где он работал565.

В У невском монастыре Успения Девы Марии, расположенном в местечке Унев (Унив) Тернопольской области, проживали в качестве воспитанников три еврейских мальчика. Одного из них, Одеда Амаранта, в 1942 г. дядя тайно вывел из гетто, и их лично принял митрополит Андрей Шептицкий. При его содействии Одед сначала прошел «курс обучения» у сельского пастыря — научился бегло говорить по-украински, молиться и «правильно» рассказывать о себе, не упоминая еврейские имена родственников, жизнь в гетто и, конечно, факт своего рождения в Палестине. Затем мальчик (теперь его звали Дорко Боровецкий) был переправлен в У невский монастырь. Дядя, бабушка и дедушка Одеда Амаранта погибли.

Отец другого еврейского мальчика, Адама Даниэля Ротфельда, доктор Леон Ротфельд, был адвокатом и вел дела монастыря в Уне-ве. Поздней осенью 1942 г. родители передали Адама одному из монахов-студитов, который пришел за ним по поручению настоятеля архимандрита Климентия Шептицкого. В монастыре Адаму Ротфельду дали новое имя — Данило Червынский (Червонский). Мальчик провел в Уневе почти весь период нацистской оккупации. Из его семьи выжили только он и его сестра Алисия.

Третьего мальчика, Леона Хамайдеса, как уже говорилось, его отец, раввин Калман Хамайдес, в сентябре 1942 г., при содействии митрополита Андрея Шептицкого, привел в собор Святого Юра. Оттуда Леона сначала забрали в детский приют в Брюхо-вицах, а затем перевели в монастырь в Уневе, где он находился до освобождения. В конце 1944 г. его забрала из монастыря еврейская женщина, тоже пережившая Холокост, а затем родители погибшей матери Леона и его дядя, бежавшие в Англию накануне войны, взяли мальчика к себе.

При У невском монастыре действовал сиротский приют, где старшим наставником был иеромонах Даниил (Данило) Тымчина, которому и была поручена забота о еврейских детях. Отец Даниил учил мальчиков, как им не выдать себя, в частности, следил за тем, чтобы эти трое не ходили в баню с остальными воспитанниками. Он помогал им привыкнуть к своим новым, украинским именам, а перед обрядом крещения объяснил, что это делается только во имя их спасения, а не с целью миссионерства. Все мальчики находились в монастыре до прихода Советской армии и таким образом были спасены.

Позднее, в 1947 г., иеромонах Даниил был арестован и на 10 лет отправлен в лагеря в Сибирь. После освобождения он вернулся на Украину, где и скончался в 1972 г. Судьба трех еврейских мальчиков, спасшихся благодаря иеромонаху Даниилу, сложилась по-разному. Один из них, Одед Амарант, поселился в Израиле, другой, Леон Хамайдес, — в США, третий, Адам Даниэль Ротфельд, — в Польше, в 1991–2002 гг. он возглавлял исследовательский Институт Мира в Стокгольме, а затем занимал должность министра иностранных дел Польши566.

Остается не до конца проясненным вопрос — были ли в действительности крещены спасенные еврейские дети? В различных воспоминаниях в данном плане встречаются разные оценки. Раввин Давид Кахане считал, что в окружении митрополита Андрея Шептицкого просматривались тенденции к этому, особенно со стороны его брата Клементия. Однако Курт Левин и Цви (Герберт) Барнеа (Хамейдес) свидетельствовали, что таких попыток не предпринималось. В частности, последний заявил: «В 1944-м году, после нашего освобождения, митрополит возвращал еврейских детей остаткам еврейской общины во Львове, как только находились семьи, готовые их воспитывать»567.

Обычно было гораздо легче прятать женщин, чем мужчин, а детей — легче, чем взрослых. Так 14 августа 1942 г. несколько сот еврейских детей были тайно вывезены в разные монастыри. Спасенным детям давали фальшивые справки о крещении, украинские имена, а затем распределяли их по мужским и женским монастырям и детским домам Львова и окрестностей, активную помощь также оказывали крестьяне окрестных сел, предоставлявшие продукты питания. С мужчинами было намного труднее, так как немцы устраивали в монастырях частые проверки. Взрослых мужчин облекали в монашеское одеяние, меняли им имена (Курт Левин был под именем Роман Митка, Давид Кахане — отец Матеуш, Натан Левин — Богдан Левицкий). Некоторым евреям студитские монахи помогали пересечь границы; были разработаны специальные маршруты, которыми людей тайно переправляли в Венгрию и Румынию, где было безопасней568.

Позднее раввин Давид Кахане составил список из 240 грекокатолических священников и монахов Западной Украины, которые спасали евреев (хотя, по словам раввина, он не был полным). Так, например, по 15 еврейских девочек спасались в монастырях местечка Унев и села Якторов. Еще пять еврейских детей с помощью братьев Шептицких скрывались в одной из львовских больниц. Монахи ордена Святой Марии во Львове, Самборе и Долине спасли 47 еврейских детей. В селе Раковец Львовской области крестьяне, прихожане местной церкви, укрывали 33 еврейские семьи. В общей сложности 34 монастыря и греко-католические организации участвовали в спасении евреев569.

Чиновник германского Министерства иностранных дел, имевший личные контакты с Владыкой Андреем Шептицким в течение 15 лет, сделал вывод, что в 1943 г. позиция митрополита «в еврейском вопросе» совпадала с позицией других католических иерархов в разных странах. А это, на его взгляд, отражало «официальную позицию Ватикана, а не личную точку зрения митрополита»570.

При этом А. Шептицкий не только продолжал поддерживать контакты с представителями немецкой администрации, но и непосредственно участвовал в важных для нацистов пропагандистских, политических и даже военных акциях (что, возможно, спасло его от репрессий нацистов). Так, когда в апреле 1943 г. Владыку посетили высшие чины СС и руководитель германской разведки адмирал Канарис, чтобы заручиться поддержкой в деле создания украинской дивизии СС «Галичина», митрополит проявил заинтересованность в этой акции, и во многом в результате его активной поддержки желающих вступить в дивизии оказалось больше, чем требовалось. При активном участии в вербовке новобранцев греко-католических священников за два месяца набралось 80 тысяч добровольцев, из которых затем отобрали 13 тысяч571.

А. Шептицкий назначил в дивизию на должность капелланов трех священников во главе с митратом Василем Лабой (старшим капелланом дивизии) и поручил епископу Иосифу Слипому провести церемонию присяги, которая состоялась 16 мая 1943 г. В честь этого события, по распоряжению А. Шептицкого, на следующий день в соборе Святого Юра было совершено архиерейское богослужение, которое возглавил епископ Иосиф; в других греко-католических церквах служили торжественные молебны. В июле 1943 г. германское командование позитивно оценивало участие униатского духовенства в создании и окормлении частей «Галичины»572. Правда, в своей полемике с инициатором создания дивизии бургомистром Львова В. Кубийовичем митрополит призывал его обдумать политическую целесообразность и моральную ответственность такого шага. До отправки на фронт дивизия СС «Галичина» в течение года выискивала и уничтожала во Львове и окрестных лесах сбежавших от угрозы уничтожения евреев (в июле 1944 г. она была полностью разбита под Бродами наступающими советскими войсками)573.

С апреля 1943 г. из германской казны на счета А. Шептицкого стали ежемесячно перечислять по 360–370 тысяч марок «на специальные нужды». При этом в письме генерал-губернатора Франка от 29 апреля 1943 г. указывалось, что «отчитываться об использовании этой суммы перед моей службой не нужно». 11 ноября 1943 г. на архидиецезиальном (епархиальном) Соборе А. Шептицкий выступил с предостережением паствы о приближении советских войск. Он призвал ни в коем случае не допускать незаконных действий против немецкой армии и выполнять все повинности, наложенные Германией в условиях военного времени. В январе 1944 г. по указанию митрополита общины греко-католических храмов передавали свои колокола немецким властям на переплавку для нужд фронта. Так, например, 1 января в львовский Преображенский храм было направлено распоряжение: «Митрополичий Орданариат поручает отдать колокола, когда явится чиновник с возом и людьми. До 15 января дело должно быть улажено». В беседе с руководством ОУН-УПА (украинской повстанческой армии) 16 февраля 1944 г. митрополит Андрей сказал: «Главной задачей УПА сейчас должны быть всесторонняя помощь немецким властям и подавление коммунистического влияния в Галичине». Неоднократно встречался А. Шептицкий и с главнокомандующим УПА гауптштурмфюрером СС Романом Шухевичем574.