Чтение онлайн

"9.07.66г. Здравствуйте дорогие мои: Лена, Слава, а также Дедка, Бабка и все родные!".

Немного подумав, Игорь решил про себя: "Нет, все-таки надо и поименно назвать ее превосходных родственников, хотя бы двоюродного брата и дядю, окруживших ее заботой и вниманием."

И продолжил: "Большой привет Николаю Ивановичу и дяде Феде! Была бы возможность, сейчас бы все вместе встретились и славно бы посидели за столом, но, увы, обстоятельства бывают сильнее нас. Ничего не поделаешь. Но очень надеюсь, что такое время еще наступит для нас.

Лена! Письмо твое я получил. Не знаю, правда, когда ты его писала (в нем нет даты), но как только я приехал с Верхотурья сегодня, в субботу вечером, мне мой подчиненный Ковбаско сразу его и вручил. Только ты, видимо, забыла сообщить, получили ли вы в целости-сохранности наше семейное фото, а также сорок рублей, которые я тебе послал? Как дедке подошел (или нет) костюм? Как прошла пересадка в Горьком? Переезжала на другой вокзал или нет, когда надо было садиться в поезд на Лукоянов? И сколько ты всего находилась в пути? – Игорь сыпал малозначимыми для него вопросами, как из рога изобилия, как будто ему действительно было интересно получить исчерпывающие на них ответы. – Теперь, когда поедешь обратно, дай обязательно телеграмму из Николай-Дара, чтобы я знал, когда встречать вас.

Лена, ты просишь выслать еще сто рублей, но зачем тебе такая сумма – не объясняешь. Дело в том, что выслать-то можно, но мы ведь как договаривались?!. Ты сама знаешь, что нам нужно купить телевизор и еще кое-что из вещей… И вообще, позволь еще раз полюбопытствовать, зачем тебе столько денег?.. Смотри, не вздумай еще куда-нибудь ехать! С первого августа я вышлю тебе на дорогу с тем расчетом, чтобы шестого-седьмого числа выехала домой, потому что нам нужно успеть еще Славу оформить в школу, повторить с ним подготовительный, пройденный материал. Да и сам я уже, по правде сказать, устал без вас, сильно исхудал на этой солдатской каше. Нужно хотя бы немножко овощей поесть да фруктов, а это тоже расходы.

Надеюсь, двух месяцев для размышлений, а заодно и для отдыха вполне достаточно. И мне одному скучно, все время думаю о вас: как вы там, что с вами? Мне кажется, что никто из мужей, особенно рогатых, – Игорь уже настолько перегорел и свыкся со своим положением, что его первоначальное чувство негодования, ненависти, претерпев необычную метаморфозу, к его собственному удивлению, благополучно слилось с чувством юмора, – не стал бы так часто думать и сильно переживать о семье, как я. Ты себе не представляешь, Лена, сколько я за эти дни твоего молчания передумал, сколько мысленно выдал прогнозов, один другого ужасней, мрачней. Благо, нервы у меня крепкие – выдержал, не сломался.

Сейчас, конечно, прочитав твое письмо, немного успокоился. Оно мне доставило большую радость. А ведь совсем недавно я боролся с самим собой (ты это видела по моим письмам), чтобы не переступить запрета, мною же на себя наложенного, и честно дождаться твоего решения: возвращаться или… Впрочем, теперь даже не хочу называть ни вслух, ни на бумаге другие возможные варианты. Слава Богу, все переживания оказались напрасны (я все же верю в твою совесть). Словно тысяча голосов незримых свидетелей и пророков мне теперь постоянно шепчут, что только ты, Лена, и Славик – мои единственные, дорогие и мною любимые. И это говорю от всего своего чистого сердца, ибо не в силах молчать.

Если ты, Лена, меня понимаешь и не насмехаешься тайком над моими откровениями, пойдем же тогда беспечально и дальше по пути, на котором, несмотря ни на что, мы нередко с тобой бывали счастливы.

Ты просишь, чтобы я не вспоминал прошлое. Это не совсем правильно, Лена… Конечно, что бы там ни было, наше мнение друг о друге зиждется на прочной основе – взаимном уважении – на протяжении восьми лет, и неприятные "мелочи" в жизни никогда нас не смогут поссорить всерьез, во всяком случае, мне хочется в это верить. Однако "мелочи" порой наталкивают на недобрые мысли, которые и выплескиваются потом на бумагу, а то и высказываются в глаза любимому, дорогому человеку… Пойми, моя бесценная Ленуся, ничего, ничего против тебя во мне уже не осталось. Зато осталась самая чистая и самая искренняя любовь к тебе, к нашей семье. Но так, наверное, и должно быть, иначе бы я не переживал столь невероятно за вас. Если ты меня правильно поймешь – не станешь обижаться за бурные всплески моей несносной ревности. Я очень хочу тебе верить и доверять. Ты знаешь, на собственном печальном опыте убедился, что нет ничего страшнее на свете недоверия в семье. Оно незаметно закрадывается глубоко внутрь и начинает медленно, но верно, как червь, подтачивать все хорошее и благородное… Однако, довольно, хватит повторяться. Закончим разговор на эту тему.

Леночка! Ты сообщила, что шестнадцатого июля должна идти в больницу. По этому поводу я тебе уже писал в двух предыдущих письмах, и я желаю только одного, чтобы потом ты меня не упрекала, с твоим решением я согласен. Сможешь сделать – делай, но если нет и все нормально – ничего делать не нужно. Волю свою я тебе навязывать не буду. Надеюсь, что все пройдет хорошо. Но как будет и с кем Слава: тебя же, наверное, сразу не отпустят домой, может, с неделю придется полежать в больнице? В общем, смотри там по обстоятельствам.

Значит, вы ожидаете приезда Жени с мужем и Веру с детьми. А где же вы все там поместитесь? И почему Женя перестала тебе писать, может, она обиделась за что-то на тебя, а ты нескромно набиваешься на встречу?

С пищей и с этой бражкой будь, пожалуйста, осторожней. Не испорть себе желудок и Славику (этой заразы тебе еще не хватало), а то и так уже, вроде, почти все болезни на себе перепробовала. "По три дня гулять, не просыхая?!" – Так и пить можно научиться. Вот смешно-то тогда будет: муж не пьет, а жене только подавай. Шучу, конечно, Лена, но ты все же не очень увлекайся, контролируй свои действия и не теряй самообладания.

Да, Ленчик, интересная для тебя новость. Зимовченко Иван, который все так "грозился" покончить раз и навсегда со своим холостяцким образом жизни, наконец, привез сюда из Свердловска жену Риту. Живут они теперь в домике напротив нас, где раньше жил старшина. Рите двадцать шесть лет; волосы, видать, у нее покрашены не то в каштановый, не то в белый цвет; фигура есть немного (ноги более-менее), а на лицо лично мне не очень нравится. Все равно ты у меня лучше всех здесь (только, прошу, не зазнавайся). Приедешь – сама посмотришь, оценишь, познакомишься с новой подругой.

Погода сейчас нормализовалась – жарко. А до этого целых четыре дня лил дождь. Значит, к концу месяца, а то и раньше пойдут хорошие грибы.

Пиши, как отдыхаете, куда ходите со Славой? За целый месяц написала всего два письма. Ай-яй-яй, нехорошо. Теперь надо исправлять ошибку, а я посмотрю, как ты уважаешь своего мужа.

До скорого свидания, ангелы моего сердца, моей жизни! Как всегда, ваш, навеки вам преданный – отец и любимый. Жду ваших писем, жду вас!!!"

32.

В первый класс Славик пошел хорошо.., нет – отлично подготовленный. Образно говоря, его зубки для грызения гранита науки были остро отточены благодаря усилиям и стараниям отца. Выкраивая редкие свободные минуты и часы, папа плотно усаживался с сынишкой за стол, и начиналось познавание мира грамматики, арифметики, литературы и истории. Периодически Игорь проверял, как Славик усвоил пройденный материал, возвращаясь к нему по нескольку раз. Потому-то немудрено, что малыш легко справлялся с учебной программой, принося домой в основном одни пятерки. Славик с большим трепетом и бережливостью относился к купленному ему родителями незамысловатому школьному набору – деревянной ручке с перьями к ней, тряпичной перочистке, стеклянной чернильнице, которую он носил в специально сшитом мамой чехле, и, разумеется, к цветным карандашам и стиральной резинке. Особенно ему почему-то было жалко пачкать нежные, белые лепестки красиво сделанной перочистки, и он старался как можно больше завозюкать один, два.., ну от силы три лепестка, множество же остальных оставив в девственной неприкосновенности и свежести, дабы они радовали его глаз. Множественные чернильные кляксы в тетрадках и на его школьном костюмчике, разумеется, доставляли ему большое огорчение, а маме к тому же и большие хлопоты по их выведению. Однако немного поздней, когда рука Славика заметно окрепла при написании букв, слов и предложений, и папа сделал ему весьма дорогой и редкий по тем временам подарок – отечественную пластмассовую чернильную авторучку, сын не торопился расставаться с деревянной по той же причине: жалко было эксплуатировать шикарный подарок. И Славик даже обратился тогда с оригинальным предложением к папе, немало его тем самым позабавив: