Чтение онлайн

— Я — Владимир, аспирант этой красавицы. Будем знакомы, — последовало в ответ.

Мужики пожали руки, обменялись контактами, о чем-то пошушукались, посверкали глазами и ослик отчалил, буркнув:

— Верни домой к одиннадцати.

На что Влад просто кивнул.

Вот так они мирно и разошлись.

Я стояла и хлопала глазами минуты две, пока Владимир Львович не решил меня все же из шубы вытряхнуть. В эту парадную меховую редкость, кстати, с утра меня Рус запихнул, бормоча что-то типа:

— Надо иногда выгуливать, а то так моль в шкафу и сожрет!

Да, посидели мы тогда очень мирно. И мило.

Сначала я, понятное дело, молча ела и психовала, а потом, после третьего «Мартини», как-то попустило. Обсудили наши статьи, его диссер, перспективы, ученый совет, а там и время, обозначенное сыном, вышло.

Влад Львович отвез меня до дома на такси, передал с рук на руки Русу, о чем-то с ним перемигнулся и очень довольный отбыл по своим делам.

А мы с сыном пошли домой. Радостные и счастливые, что в последнее время редкость.

Ну а потом грянул четверг.

Кам, Гоха и Дина вкатили мне такую мощную прививку от обыденности, что, возвращаясь домой на метро, я поняла, как жизнь моя проста и прекрасна.

Тем более что скоро Новый год, Рождество, а там и Китай не за горами.

[1] Кулек — Институт Культуры.

'Надежды становятся болью и памятью.

Любовь превращается в тяжкий урок.

А музыка? Музыка… больше не радует,

Как будто бы стала лишь смесью из нот…'

Анна Островская

Как это удивительно, когда работа, занимавшая основное время и мысли незаметно отходит на второй план. А вперед вылезают вещи, о которых либо никогда раньше не задумывалась, либо давно похоронила в глубине души, либо же надеялась никогда в жизни не столкнуться. Но вот же.

Сейчас преподавание и кафедральная возня шли ненавязчивым фоном, настолько кипело и булькало по всему личному фронту широкой полосой.

Отметились, по-моему, все: «впавший в сатану» муж, страдающий своей любовью ребенок, Лелкины девчонки, пишущие и названивающие регулярно, то по одной, то хором. Подключились в мессенджерах письменно матерящие меня из Ухты братья, ибо скоро праздники, а активность нашей родительницы к ним возрастает. Периодически «сверяющая часы» Нина тоже в личный котел влезла. И даже Зульфия Амирановна с обследованиями это личное.

Пятница на работе прошла у меня в каком-то благостном тумане. Сами тихо-мирно решались вопросы с проректором, грядущей сессией, ленивыми и безответственными студентами, сдачей обязательных материалов в печать для новогоднего кафедрального сборника.

Даже Рус по телефону не тревожил. Днем только поныл в вотсапе, что не знает, чем порадовать Ладу Юрьевну на Новый год. Предложила от нее отстать в честь праздника — обиделся. Ну, не могла же я не попытаться?

С Ниной согласовали на воскресение утреннюю встречу для поездки к Лей.

Только зашла в родную приемную, тут же зав.кафедрой затребовал бумаги на поездку в Китай, для утверждения:

— Коломенская, где ходишь? Быстро мне в трех экземплярах весь пакет на себя и Ланского.

Только хлопнула глазами и поскакала распечатывать документы.

Что происходит-то? Я же еще ничего не решила. Я же еще не просила согласовать мне Влада Львовича.

А он уже.

Пока носилась с бумагами, а потом отдавала подписанные пакеты по инстанциям: в архив, канцелярию, международный отдел, позвонил Александр.

Оказалось, уже семнадцать — тридцать и он выходит из офиса. Муж оповестил, что желает праздничный семейный ужин. Был без зазрения совести послан его нам приготовить.

У меня сегодня пары до двадцати — тридцати, вообще-то. И это с сентября известно, кстати. Так что дома я буду к десяти, в лучшем случае. Помыться и спать.

Завтра суббота, будь она неладна. Трудиться с утра.

Традиционная пятничная мать по дороге с работы была, почему-то сегодня особенно пронзительна и требовательна. Видимо, в честь грядущих праздников. Им с отцом нужны путевки в феврале на воды целебные — Рита, организуй. Братьям хорошо бы на лето в Питере запланировать стоматолога с протезистом, приличных. И да, жить они будут в отеле: «Рита! Найди достойный, обязательно в центре».

Обалдеть, не встать.

Хорошо, что я уже от своей конечной станции метро иду по аллее к дому, а то уехала бы в депо, после таких заявлений.

— Рада, что у вас все хорошо, мама. У меня тут сессия начинается на следующей неделе, а потом я уезжаю, ты помнишь? Позвоню вам, как вернусь. На восьмое марта.

— Чего это? А наш санаторий как же? — мама аж слова растеряла, кажется.

— Сейчас все через интернет можно заказать. Попроси Петю или Пашу — они вам с отцом забронируют, что захочешь.

— Рита, ты же знаешь, мальчики такие несамостоятельные. За ними постоянный присмотр нужен. Ну, что они там набронируют?

Ага, постоянный присмотр, по тридцать два этим лбам здоровенным, а мать их все от юбки не отпускает. Бред же.

— Вот ты и пригляди, мам, как бронировать будут, — длинно выдохнула, а потом, как в воду со скалы рухнула: — Я не могу совершенно точно. У меня сейчас студенты, потом конференция, следом сессия, затем сразу командировка. Из Китая ничего у нас не забронируешь, там интернета нет, а своя сеть.

— В командировку-то вы с Сашей, надеюсь, едете? — срочно забеспокоилась Вера Павловна.

— Конечно, нет, мама. Ты же знаешь, что он преподает мало, а всю неделю занят в офисе.

— Вот! Говорила я: не доведет тебя этот Китай до добра! Смотри, вернешься оттуда, а муж от тебя ушел!

— Ну, значит, такая у меня судьба, — покорно соглашаюсь, потому как, подъезд уже маячит, а заходить домой с мамой в телефоне очень не хочется.

Кстати, не такая уж и революционная мысль про «муж ушел». Мне об этом Рус последний месяц твердит почти постоянно, так что мама никакой Америки не открыла.