Чтение онлайн

– Акцентирую внимание,- обратился Риттер к своему сыну,- что мир изменился. Мир всегда меняется. Я бы сказал, что большинство людей в нашей стране до сих пор придерживаются основ из XIX века, согласно которым США являются независимым индустриальным государством с республиканской формой правление. Как ты считаешь?

– Ну,- начал Гарретт, нахмурив свое одутловатое лицо на своем спортивном теле,- так то оно так, правда?

Как и все дети Фрэнка Риттера он избегал конкретных высказываний. Он научился, что безопаснее всего поступать так, как того желает его Папа.

Теперь его Папа покачал головой и произнес:

– Конечно, это не так. Такой Америка была в XIX веке, а люди этого не знают. Они думают, что в США по-прежнему аграрная демократия с неполным рабочим днем для фермеров и юристов. Реальность же всегда на шаг впереди масс.

– Хорошо,- согласился Гарретт, потягивая водку с тоником.

Папа не любил людей, которые употребляли слишком много алкоголя, но, с другой стороны, Отец ненавидел тех, кто не пил вообще. Узкая тропинка, но дитя Риттера без колебаний найдет способ преодолеть ее.

Фрэнк Риттер продолжил свой монолог:

– Поскольку Америка является крупным промышленным государством, нет, не так. То, чем мы являемся сегодня – это ведущая высокотехнологическая страна с развитой сервисной экономикой. Тяжелая промышленность набирает обороты в Японии, Германии и Польше. Оружие производят в Бразилии и Израиле. Технологическое превосходство Америки привело к усилению партнерских связей с промышленностями других стран. Любое же партнерство, которое выживает в сегодняшних условиях, представляет собой джентльменскую форму поглощения. Таким образом, теперь мы имеем многонациональную корпорацию и вот где власть находится сегодня. Не в ООН, конечно, и не в национальных правительствах.

– Ну и дела, Папа,- воскликнул Гарретт,- Не там?

– Нет. Многонациональность это позиция банка-грабителя в Старом Свете. Его задача заключается в непрерывном движении туда-сюда, дабы не подвергать себя риску, поскольку компания не может пересечь границу. Мы взяли на себя роль, которую до недавнего времени выполняло государство. Мы развязали войну, аккумулируем налоги через систему обслуживания долга, защищаем свои объекты собственности и работающих в них граждан, мы распределяем силу так, как считаем нужным.

Гарретт, как впрочем, и его братья и сестры, вырос, свято веря, что из его отца постоянным потоком льются две вещи: словесная чепуха и прекрасные деньги. За исключение последнего, словесная течь была нескончаемой.

– Все это звучит крайне интересно, Папа,- сказал он.

Позади отца окно в этой гостиной стиля «анонимность» открывало вид на бледно-голубое небо с рассеянными облаками. Как было бы сейчас здорово прокатиться на лыжах в Норвегии, в Эстерсунде, когда здесь уже наступила весна!

– Это больше чем простое возбуждение, Гарретт,- снова начал Риттер.- Это реальность. Правда в том, что качнувшийся маятник проходит весь свой путь обратно, путь длиной в несколько сот лет. Сегодня мы находимся у порога великой эпохи феодализма.

Гарретт моргнул. Феодализм для него это было нечто эфирное, которое пронеслось возле него один или два раза еще в студенческие годы и не оставило после себя никаких ассоциаций. Пребывая в сомнениях, он спросил:

– Ты имеешь в виду, короля Артура и так далее? Круглый стол?

Риттер захохотал и в этом звуке всегда слышалась угроза.

– Я не говорю о выдуманных персонажах. Феодализм – это система, основанная не на интересах граждан, а на лояльности и соглашениях между частными лицами. Власть в стране основывается на тех, кто имеет право собственности на активы и на верности вассала своему хозяина на все уровнях власти. Здравая идея.

– Я думаю да,- снова согласился Гарретт, медленно моргая.

– Представь себе. Я барон. Тамплиер Интернешнл и Маркграф Корпорейшн, Государственный банк Авалона и другие являются замками, которые я построил в разных местах на моей земле. Они выполняют функции обороны и экспансии. Второстепенные компании были куплены нами либо были вынуждены слиться с нашими, и они преданы не Америке, а Маркграфу. Мы даем щедрую награду за верность и караем за нелояльность. В случае необходимости мы сможем защитить наших самых важных людей от правосудия государства. Так как и ранее бароны оберегали наиболее важных рыцарей-вассалов от действий церкви. Рабочая сила привязана к нам выплатой доходов и пенсионными фондами. Я не ожидаю, что правительства, британские или голландские королевские семьи просто исчезнут в одночасье, нет. Их роль будет постепенно ослабевать, и они станут чужими на этом празднике жизни. Все большее и большее количество политиков и государственных деятелей будут просто играть свои роли, в то время как реальная работа будет выполняться где-то в другом месте.

– Ты имеешь в виду нас,- произнес Гарретт и на его увядшем лице отразилось возбуждение. Он погрузился в мечты о покупке новых лыж в Скандинавии.

– На самом деле,- продолжил Риттер, - это великодушный жест для всего человечества. Конечно, для приготовления такого «омлета» будут разбиты некоторые «яйца»…

– Бывает,- ответил понимающе Риттер.

– Да,- только и сказал Фрэнк, который не любил, когда его мысли прерывали.- Но когда омлет будет приготовлен, Земля станет счастливее, богаче и миролюбивее. Результаты тест-проверки в японской промышленности показывают, что работники, которые более преданы своему работодателю, чем другим объединением, более счастливы, более продуктивны, менее подвержены стрессу и как следствие у них более высокая продолжительность жизни.

Нахмурившись и вспоминая усиленно что-то, что он прочитал в газете, когда последний раз летел на самолете, Гарретт произнес:

– А они не совершают много самоубийств?

– Вовсе нет,- заверил Риттер.- Только среди самых юных представителей рабочей силы это естественный процесс отбора. В любом случае среди японцев распространен обычай заканчивать жизнь самоубийством, это издавна укоренилось в их культуре.

– Мата Хари,- согласно кивал Гарретт.

– Харакири,- исправил его несколько раздраженно Отец.- Мату Хари застрелило французское правительство по подозрению в измене родине.

Неуверенно улыбаясь, Гарретт спросил:

– Я предполагаю, что на «такой» уровень власти мы еще не попали, не так ли?

– Не в Америке,- согласился Риттер.- Хотя мы очень к этому близки. Давай рассмотрим здание, в котором мы сейчас находимся. Это в США? Или в Государственном банке Аволона?

– Ну, оба варианта,- нахмурив брови, ответил Гарретт.

Было так легко разойтись во мнениях с Папой. И судя по всему, он снова ошибся. С холодной улыбкой на лице Риттер сказал:

– На что распространяется влияние государства, Гарретт? Начнем с того, что мы получили налоговые скидки в обмен на выделении площади под сад в качестве общественного места, которое настолько «общественное», что мы вынуждены закрывать его ровно в восемь вечера каждый день. В этом здании работают техники различных специальностей, которые являются иностранными гражданами либо которые легально не могут работать на территории США без разрешения правительства, печально известная «зеленая карта». Однако их официально зарегистрированным работодателем является одна из наших дочерних иностранных компаний, поэтому они не нуждаются в этой карте. Но как насчет, скажем, военного вторжения?

Гарретт, который все это время кивал согласно как хороший сын, воспитанный послушным мальчиком.

– Вторжение? Ты говоришь о русских?

– Конечно, нет. Русские представляют ложную угрозу нашей стране со времен «желтой опасности». Я говорю о физическом нападении на любую часть этого здания. Скажем, кто-то будет настолько глуп, что попытается ограбить наш банк или одного из наших арендаторов, то, как думаешь, будет ли полиция или ФБР нашей первой линией обороны? Абсолютно нет. Небольшая часть нашей армии пребывает в этом здании, Гарретт, оснащенная самыми последними военными разработками на Земле. Наши караульные отразят нападение, а наша дочерняя страховая компания покроет любой ущерб, причиненный этому зданию.