Чтение онлайн

Пока автобус шел вперед, Станислав думал о том, что нужно обязательно навестить квартирную хозяйку, у которой Людмила снимает комнату.

Постепенно Станислав привыкал к армейской службе. Он увидел, что в службе этой никаких сложностей нет; были трудности, но к ним, как оказалось, тоже можно привыкнуть — и к учебным тревогам в середине ночи, когда невозможно разлепить глаза, и к длинным марш-броскам, к которым приучил Вахтомина старшина Соколов (где он теперь?), и к учениям, которые напоминают игру мальчишек в войну, только вместо деревянных ружей солдаты срочной службы пользуются настоящими автоматами Калашникова, стреляющими холостыми патронами. Станиславу все давалось легко. Рядовой Вахтомин мог бы стать отличником боевой и политической подготовки, если бы у него не хромала иногда дисциплина. Ему приходилось сидеть на гауптвахте, чистить уборные, мыть с мылом полы в длинном казарменном коридоре.

В середине сентября он получил наконец увольнительную. Выгладив парадную форму, надраив пуговицы до блеска, Станислав вскочил в автобус и помчался в город.

Город, в котором жила Людмила, не славился памятниками старины, как, например, Бухара или Самарканд, или Хива; но зато он привлекал тенистыми скверами и шумными базарами, вкусными лепешками, блестящим хан-атласом, выпускаемым местной фабрикой, тонковолокнистым хлопком, который производила область.

В природе брала разбег осень, желтизна тронула кроны деревьев, «поспел» хлопок. Не стало изматывающей жары, которая донимала Станислава летом, в июле часто температура воздуха поднималась выше сорока градусов, и если в такие дни случались учения, Станислав скоро начинал думать о том, что не все в нашей жизни так просто, как ему кажется… Тем не менее, окунувшись в конце занятий в прохладную воду канала, ощутив во всем теле приятную легкость, Станислав вновь повторял про себя: «Чепуха… Все можно вытерпеть, всему приходит конец».

Автобус остановился, и Станислав, не мешкая и ни в чем больше не сомневаясь, направился к знакомому дому, поднялся на второй этаж, постучал в дверь. На лестничной площадке пахло краской и свежей побелкой, но запах гари присутствовал тоже, — он не выветрился до конца.

Дверь открылась, и Станислав увидел перед собой невысокую старую узбечку, которая, секунду помедлив, вдруг издала взволнованный возглас: «О!» и сказала:

— Какой хороший гость! Людмила говорила, что вы придете, но я думала, что она шутит. Она такая веселая женщина — всегда шутит. Заходите, заходите, этой вот тряпкой сапоги вытирайте и заходите!

Узбечка много говорила, Станислав молчал. Он только улыбался — так удивила его бурная радость незнакомой женщины. Он вспомнил вдруг, что видел ее лицо во время пожара, мельком видел — в тот момент некогда было приглядываться к лицам. Женщина тоже приветливо улыбалась, и морщины бежали от уголков ее губ во все стороны, придавая лицу женщины такое счастливое выражение, будто она встретила вдруг родного сына, которого не видела много лет. Станислав и потому еще растерялся, что ожидал увидеть в роли хозяйки молодую женщину, о которой говорила Людмила Обухова, — он ожидал увидеть мать Оленьки.

— Почему вы ушли тот раз? — продолжала с легким акцентом говорить женщина. — Мы очень хотели вас благодарить, а вас уже нет. Зачем так?

— Я на службу спешил. — Станислав увидел, что открылась еще одна дверь в глубине квартиры и появилась Людмила Обухова. — Здравствуйте! — сказал он, волнуясь.

— Стасик, неужели это вы? — удивилась Людмила. — Я уже и надежду потеряла. Постойте пока здесь, я сейчас, у меня такой кавардак… — И она снова исчезла.

— У Люды мало времени, чтобы заниматься хозяйскими делами, — пояснила старушка. — Она днями работает, а вечером — Оля и… Очень мало времени. Меня можете называть Дильдор Аскаровна.

— Очень приятно, Дильдор Аскаровна. Я думал, что у Люды другая хозяйка, — снова не к месту сказал Станислав.

— Это я.

— А где Людмила работает?

— Мы вместе работаем на фабрике.

— Это где хай-атлас делают?

— Да-да, мы его делаем. Красивый материал, да?

— Очень красивый.

Появилась Людмила:

— Можете заходить, Станислав.

Он замешкался, и вдруг почувствовал, как Дильдор Аскаровна вежливо, но настойчиво подталкивает его в спину:

— Заходите, знакомьтесь с моей квартиранткой.

— Мы уже познакомились, — выдавил из себя Станислав очередную ненужную фразу и последовал за Людмилой. В ее комнате стояли круглый стол, покрытый желтой скатертью, два стула, детская кроватка, небольшой старомодный диван.

В кроватке лежала полненькая девочка и большими серьезными глазами смотрела на Станислава, будто изучая его; Станислав, увидев умные глаза девочки, почувствовал себя не совсем уютно: казалось, что девочка все понимает.

— Вот здесь я и обитаю, — сказала Людмила. — Располагайтесь на диване.

— Симпатичная девочка у вашей хозяйки.

— Да? — Людмила рассмеялась. — Правда, симпатичная? Вы не обижайтесь на меня, Стасенька. Я тогда пошутила. Не знаю, что нашло на меня. Это моя Оленька! — Людмила взяла девочку на руки. — Моя маленькая Оленька!

— Значит, вы замужем, — полувопросительно-полуутвердительно сказал Станислав.

Людмила повернула к нему свое лицо, на котором можно было прочесть о большом счастье и большой любви, выпавших на ее долю.

— Да! — ответила она. — Не похоже? Но я замужем. И мой муж, наш дорогой папуля, — да, Оленька? — наш милый папуля скоро вернется из командировки, подойдет к кроватке и скажет: «Как ты тут жила, моя доченька, вот тебе слоненок из Индии!»

— А он кто? — продолжал спрашивать Станислав.

— Муж? Он летчик! «Летчики-пилоты, бомбы-самолеты, вот и улетели в дальние края!» Оленька, это дядя Стасик, который спас тебя от пожара. Скажи: «Дядя Стасик…»

— Д-д-д… — пролепетал ребенок.

Станиславу не нравилась веселость Людмилы. Только что перед ним была серьезная, рассудительная женщина, и вдруг она изменилась. Не понравились Станиславу слова Людмилы о муже, который скоро должен вернуться из командировки. И как Станислав мог поверить однажды в то, что Оленька — дочь квартирной хозяйки?

Это был один из десятка вопросов, которые вертелись в голове Станислава, пока он слушал Людмилу. Свои вопросы он задавал себе с такой же последовательностью, с какой прокурор задает их человеку, подозреваемому в тяжелом преступлении. Почему ты оказался в этой комнате, Вахтомин? Если ты на что-то надеешься, то на что? Может быть, ты считаешь, что никто ничего не понимает? Или, что вполне вероятно, ты хотел обмануть самого себя? Почему так быстро забыл ты об Оле Барабановой?

Вот такой хоровод вопросов вертелся у него в голове. И вывод напрашивался один: Станислав Вахтомин напрасно пришел в этот дом.

Людмила Обухова положила девочку в кроватку, выпрямилась, посмотрела на Станислава хитрыми глазами:

— Вы слышите?

— Ничего не слышу.

— Вы слышите запахи? Они рождаются в честь вас!

Станислав выжидательно улыбался. Он не понимал ничего, и от этого желание попрощаться с Людмилой и ее квартирной хозяйкой стало невыносимо острым.

— Чудак вы, Станислав! Это запахи плова, и они — в честь вас!

Он смутился:

— Что вы, какой плов!..

— Нет-нет-нет, не отказывайтесь. Оставьте здесь свои слова, в этой комнате! — Людмила схватила его руку. — Нельзя отказываться. Дильдор Аскаровна насмерть обидится. Ведь у вас есть еще время, да? У вас очень много времени, я же вижу! — В ее глазах была просьба. — Вы такой гость!