Чтение онлайн

— Ну?

— Что мы будем делать с твоим мужем?

— У меня нет мужа, — вздохнула Людмила. — Тот рецидивист, который в колонии, не муж, я порвала с ним тут же… Мы даже с ним не были расписаны. — Она прислонилась к Станиславу. — Теперь ты мой муж.

Вскоре они зарегистрировались.

«Вот и все, Оля…»

— Хорошо, что вы сделали это, — сказала Дильдор Аскаровна, услышав новость.

Свадьбы не было. Они втроем сидели за столом с закусками, выпили шампанского. Людмила была в лучшем своем красном платье (о фате даже речи не заводили); нарядилась и Дильдор Аскаровна; Станислав был в «диагонали» — в парадной форме. Выпив шампанского, Людмила развеселилась, говорила много нужных и ненужных слов.

— Вот я и замужняя женщина. Первый раз в жизни! Веришь? Молодец! Чуть не расписалась с рецидивистом, дура… Сейчас мы с тобой не могли бы… Оленька будет тебя звать папой! Хорошо? Ты не кивай, ты скажи: согласен? Дильдор Аскаровна, он согласен! Ты не бойся, Стасенька, у нас с тобой будет очень-очень много детей… А где ты будешь работать? Ведь их надо всех прокормить. Ты должен получать много денег… Ты будешь получать много денег? Мы поедем к тебе в Россию или останемся здесь? Я вообще-то мерзлячка… Останемся здесь, да? А тому рецидивисту я напишу, чтобы даже близко не показывался. Правда, Дильдор Аскаровна?

В какую-то минуту оставшись со Станиславом наедине, Дильдор Аскаровна сказала, понизив голос:

— Стасик, вы будете думать, что Людмила непутевая, да?

— Что вы! — искрение возразил он.

— Правда, правда. Она иногда говорит и не думает. Такой у нее характер.

— Да-да.

— Но она хорошая.

— Хорошая.

— Очень хорошая она женщина, — продолжала Дильдор Аскаровна. — Я ей тогда сказала: «Зачем тебе этот человек? Он хулиганит и пьет всегда». Она его в дом привела… Я не знаю, где она нашла такого плохого человека.

Вернулась Людмила — и Станислав был рад закончить разговор о человеке, который его нисколько не интересовал.

В конце лета Станислав получил письмо от Вениамина. «Наконец-то я тебя нашел, — писал друг. — Когда увидимся?» Вениамин признался, что не хочет возвращаться домой, что сельская жизнь его не привлекает. Хорошо было бы махнуть на какую-нибудь большую стройку, многие солдаты уезжают на стройки; у него, у Вениамина, теперь новая специальность: в армии он танкист; «на гражданке» может работать трактористом, бульдозеристом, шофером…

Письмо от Вениамина обрадовало Станислава. Он ответил — и завязалась переписка. Когда Станислав подробно рассказал другу о себе, тот ответил: «Отлично! Значит, я приеду к тебе в солнечный Узбекистан, у вас неподалеку как раз большой комбинат строится…» Станислав ответил: «Комбинат строится, но когда это будет?» — «Так я же и хочу на строительство! — пояснил друг. — Осенью я демобилизуюсь, навещу своих, побуду у них до весны, а потом прикачу к тебе… Через год ты демобилизуешься — и ко мне на комбинат. Идет? Жена не будет возражать?»

В апреле приехал Вениамин. Он мало изменился; может быть, лишь его невозмутимость приобрела более выраженный характер. И разговаривал Вениамин охотнее, чем прежде. Раньше он не очень-то разбрасывался лишними словами. Возможно, эта черта в характере Вениамина Барабанова сохранилась, но стала более «невидимой», чем была. Во всяком случае, Вениамин охотно поддерживал разговор, хоть в первое время он преимущественно спрашивал, а Станислав отвечал. Вениамин спрашивал:

— Здесь всегда в апреле такая жара?

— Это не жара.

— Да? А что будет летом?

— Я тебе писал.

— Я подозревал, что у вас не холодно… но… Я думал, что у вас просто все время солнце и тепло… если жара, то только в середине лета…

— Веня, уезжай назад, пока не поздно, — от чистого сердца предложил Станислав. — Мне к жаре пришлось привыкать поневоле, зачем ты будешь добровольно страдать?

— Страдать? Чепуха. Антуан Экзюпери говорил, что не верит в страдания. Ты меня не понял, Стас. Я не боюсь страдать. Просто я удивляюсь…

Вениамин спрашивал:

— Ты доволен жизнью, Стас?

— Конечно.

— И тебе больше ничего не хочется?

— Почему? Есть много вещей, с которыми я хотел бы познакомиться.

— Как ты умудрился жениться?

— Вот так вот.

— Домой после демобилизации не собираешься?

— Только когда устроюсь на работу.

Этот разговор происходил в гостинице, в которой остановился Вениамин на несколько дней.

— Все-таки меня удивляет, Веня, что ты решил зацепиться именно здесь.

— Я тебе все объяснил в письмах, Стас. Я бы все равно устроился где-нибудь в другом месте, только не дома. Но во всех других местах у меня нет друзей, а здесь есть ты. Ведь мы с тобой не чужие?

— Конечно. Но мне придется там изучать какую-нибудь другую профессию.

— Проще ничего не бывает. Ты парень с головой… Я устроюсь, осмотрюсь, приживусь, а когда ты приедешь, все будет ясно.

Из гостиницы Станислав повез Вениамина к Людмиле.

— Люда, это мой друг.

— Очень приятно.

— Вениамин, — сказал Вениамин.

— Людмила, — вежливо ответила Людмила.

— Мы, Людмила, — сказал Станислав, — решили вместе работать на строительстве комбината… Я тебе говорил?

— Ты говорил, но я убей, не знаю, — кем я буду работать там?

— Когда я устроюсь, — сказал Станислав словами Вениамина, — устроюсь, приживусь, потом вы с Олей приедете… Впрочем, до этого еще так далеко! Год целый, а его прожить надо…

— Проживем, — сказал Вениамин уверенным тоном.

— Проживем, — согласился Станислав. — Проблемы нет.

Он действительно был уверен в своих способностях; он был в силах построить жизнь так, как сам этого захочет.

Затем Станислав проводил друга в гостиницу, где они и простились.

— Я думаю, — сказал Вениамин, — что иногда смогу приезжать сюда. По выходным.

— Давай. — Станислав грустил, прощаясь с другом. — Я буду рад. Ты мне сообщай открыткой заранее, и я буду ждать. Меня не всегда могут отпустить.

— Само собой.

Станислав грустил, потому что встреча с Вениамином Барабановым о многом напомнила ему, и в первую очередь об Оле, которая навсегда (теперь он часто повторял эти слова) ушла от него.