Чтение онлайн

Станислав и Вениамин прощались долго, потому что воспоминания продолжались. Вениамин рассказал о том, что был очень удивлен, увидев Юрку — так он вытянулся и такой красавец! И работает — будь здоров.

— Владимира Петровича помнишь? — спросил Вениамин.

— Директора комбината? Как же!

— Он говорит: золотые люди эти Вахтомины. В них — будущее! Это он мне по секрету. И отец, говорит, ихний, Клавдий Сергеевич, железный был человек. Со своими недостатками, правда, не всем нравился, но — железный. Владимир Петрович надеется, что ты вернешься на комбинат.

— Ну да! Нашел спеца…

— При чем здесь это?

— А ты ему сказал, что я женатый человек?

— Разговора об этом не было. Но это его бы и не смутило, я думаю…

Станислав даже на минуту не мог себе представить Людмилу Обухову в деревне Вахтомино. Усмехнувшись своим мыслям, он спросил:

— Бабушку Варвару видел?

— Видел. Поговорил… — На этот раз Вениамин не очень охотно ответил на вопрос друга. — Постарела она.

— Время идет.

— Она, по-моему, не очень довольна твоей женитьбой.

— Что поделаешь?

— Тебе, между прочим, привет от Оли.

— Спасибо. — Станислав ждал, когда Вениамин произнесет имя своей сестры, но не ожидал, что он передаст привет от нее. Спросил: — Ну, как, нравится ей семейная жизнь?

— Не интересовался.

И больше на эту тему друзья не говорили. И вскоре простились — уж не первый раз в этот день. Вениамину предстояло через два дня уезжать на строительство комбината, Станислав вернулся в часть.

Спустя неделю, Людмила устроила Станиславу допрос:

— Это и есть твой друг детства?

— Вениамин-то?

— Не знаю, как его звать!

— Я вас познакомил.

— Я не расслышала… Я не хотела расслышивать, потому что он мне с первого взгляда не понравился.

— Почему?

— Не понравился — и все. Какой-то он… самонадеянный.

— Глупости.

— Что?

— Ошибаешься, говорю. Венька прекрасный человек.

— Тем более. Я не хочу, чтобы ты с ним сдружился еще больше.

Это было что-то новое. Станислав открыл было рот, хотел сказать, что очень удивлен таким заявлением Людмилы, но она уже смеялась — громко, запрокинув голову:

— Ха-ха-ха! Хорошо я тебя разыграла, мой милый солдатик! Правда? — Людмила потрясла головой, будто окунулась только что в воду.

Станиславу не понравились ее слова, и он сказал:

— Все-таки странные у тебя шутки, Люда… Иногда.

— Не обижайся на меня! — Она порывисто обняла Станислава, прижала его голову к своей груди. — Мне иногда так хочется повеселиться, Стасик, а веселиться не с кем. Я же не виновата, что вижу тебя только по выходным дням, да и то не всегда.

— Еще надоем, подожди.

— Нет-нет, не надоешь! Только не запрещай мне иногда шутить, ладно?

— Я не имею права запрещать, ты взрослый человек.

— Замечательно, мой милый солдатик. Но в каждой шутке есть доля правды.

— Ну?

— Знаешь, какая доля правды в моей шутке? Малюсенькая долечка правдочки в том, что мне не хочется, чтобы ты ехал на строительство… — Станислав сделал попытку освободиться из объятий Людмилы, но она не отпустила его. Негромко повторила: — Не хочется, не хочется, не хочется!.. Ты меня простишь, да? Ты меня простишь, что я не хочу этого? Я привыкла к городу, я не хочу на стройку, там жарко, пыльно и придется жить в палатке.

— Почему обязательно в палатке?

— Не в палатке, так в вагончике! Мне рассказывали, я знаю. Я видела в кино… Не хочу!

— Зато потом мы получим квартиру…

— Не хочу, не хочу!

— Понятно, почему тебе не понравился мой друг.

— Понравился! Я пошутила, что не понравился…

— Потому что, — продолжал говорить Станислав, — он зовет меня с собой на стройку.

— Да! Он зовет тебя на стройку, это мне не нравится!.. А так он, может, и хороший человек.

В общем-то позиция Людмилы была ясна. И отношение Людмилы к Станиславу — тоже. В первые дни знакомства с этой женщиной Станислав не мог понять ее; теперь же он, как говорят в таких случаях, видел ее насквозь. Он знал, что Людмиле в жизни не повезло, что она живет трудно, но стоически переносит эти трудности. Но Станислав знал также, что его жена мечтает о красивой и легкой жизни и связывает эти мечты с ним, со Станиславом Вахтоминым, который после демобилизации должен обязательно устроить ей такую жизнь. Взрослая женщина Людмила Обухова оставалась в душе маленькой девочкой; маленькой девочкой она оставалась потому, что, скорее всего, в детстве не удовлетворила все свои детские желания, не могла удовлетворить их по многим причинам, главной из которых была гремевшая где-то далеко от Узбекистана Великая Отечественная война… Людмила в душе осталась девочкой — взрослые дети более стойки, чем взрослые, давно расставшиеся с детством и уже ни во что не верящие — ни в прошлое, ни в будущее. Жаль только, что маленькая девочка Людмила не понимала одного: Станислав тоже не повзрослел настолько, чтобы не мечтать…

«Вот так мы сами создаем проблемы, — думал он. — Проблемы из ничего, из пустоты. Человек живет на Северном полюсе. В пустыне. В космосе. Под водой. И — ничего. Привыкает. Почему же трудно жить в вагончике или в палатке?»

— Между прочим, Люда, там строится город, и он будет получше твоего…

— Никогда! — возразила она. — Никогда там не будет таких деревьев, как у нас. Не хочу! И таких улиц, и парка… Не обижайся на меня, Стасик.

— Я не обижаюсь.

Некоторое время они не возвращались к этой теме, но однажды Людмила упомянула о ней в присутствии Дильдор Аскаровны:

— Представляете, Дильдор Аскаровна, этот вот солдат, — она показала пальцем на Станислава и возбужденно рассмеялась, — этот солдат хочет ехать на строительство комбината цветных металлов! В Учкент!..

— Правда? — Вопреки ожиданиям Людмилы, Дильдор Аскаровна осталась очень серьезна. — Это очень хорошо, Люда, стройка очень большая, там один мой родственник работает, Юсуп Шарипов, он в мастерских где-то… Он говорит, что комбинат будет очень большой. Это под Ташкентом.

— Ну вот, Дильдор Аскаровна! — Людмила капризно надула губы. — Я думала, что вы меня поддержите, а вы наоборот.

— Я разве тебя не поддерживаю? — удивилась женщина, поправляя выбившиеся из-под платка волосы, — я тебя очень даже поддерживаю, конечно надо… — Она взглянула в лицо Людмилы и запнулась. — A-а, я понимаю! Ты не хочешь ехать, да? Правильно я понимаю?

— Конечно, не хочу!

— Мы пока никуда не едем, — сказал Станислав.

— Люда, ты зачем шутишь? — в голосе хозяйки дома появились осуждающие нотки, хоть она и постаралась нейтрализовать их доброй улыбкой.

— Я не шучу, Дильдор Аскаровна.

— Да? Ну, тогда, если вы поедете, мой родственник Юсуп Шарыпов…

— Дильдор Аскаровна, я же сказала: я не хочу ехать!..

— Вах, — узбечка сокрушенно развела руками. — Я совсем не понимаю.

— Дильдор Аскаровна, — вмешался Станислав, — мы просто еще ничего не решили. Понимаете?

— Понимаю.

— Мне еще служить полгода.

— Да-да.

— А там видно будет.

До демобилизации оставались считанные месяцы, и на «старичков» многие командиры смотрели сквозь пальцы. «Старичку» разрешалось делать то, что молодым во сне не приснится. Им разрешалось, например, ходить в столовую поодиночке, опаздывать из увольнений (чем Станислав не преминул воспользоваться), не спать после отбоя… Правда, за все эти прегрешения «старичков» тоже наказывали, но уже чисто для проформы.