Чтение онлайн

Выглянуло солнце, а ветер, проклинаемый всеми без исключения, стих. В скором времени установилась удушающая жара, как обычно бывает после летнего дождя. Над полем поднялось марево от сохнущей травы, и каждый из солдат ощутил её на своей шкуре, покрывшись липким потом.

На левом фланге семь эскадронов немецких рейтар также начали выступать, с тем, чтобы атаковать ослабленное крыло шведов. Торстенсон переместил часть кавалерии с левого на правый фланг, чтобы добиться там решающего перевеса. Однако сейчас фельдмаршал наблюдал там настоящую свалку. Его рейтары допустили промах — дали датчанам загнать себя между молотом и наковальней, сражаясь против пехоты и кавалерии врага одновременно. Шведские же пехотинцы запаздывали и теперь неминуемо отсекались атакующим центром датской армии. Вот только… Отчего так много коней без седока на пути следования рейтар к датскому флангу?! Леннарт отнял от лица бинокуляр, повернувшись. Прибыл посыльный от генерала Линдта.

— Мой фельдмаршал! Генерал Иоганн Линдт убит! — прокричал спешившийся рейтарский офицер, склонив голову.

— Кирасирам атаковать правый фланг датчан! Холодным оружием! Не задерживать атаку! — отправил Торстенсон посыльного к фон Зальцбаху. — Как убит?! — только теперь повернулся он к офицеру, буравя его глазами. — Каким образом? Он полез в рубку?

— Мушкетная пуля разворотила ему пол-лица, мой фельдмаршал! До датчан было не менее трёх с половиной сотен шагов! — таков был ответ.

— Что за мушкеты такие?! — взорвался Леннарт. — Откуда у данов такое оружие?

— Среди солдат идёт молва об османских мушкетах, — осторожно заметил полковник штаба Шёнстром. — Так говорили и те, кто выжил после падения Ниена. У московитов…

— А теперь и у датчан! — рыкнул фельдмаршал. — У кого завтра?! У проклятых имперцев?

— Разбив датчан сегодня, мы получим мушкеты османского образца! — произнёс полковник.

— Верно, — буркнул Торстенсон, снимая с головы шляпу. — Жарко… Молите Господа, чтобы он даровал нам победу, — добавил он еле слышно.

Между тем центральные построения пехоты противников сблизились на расстояние в две дюжины шагов. С обеих сторон хлопали редкие мушкетные залпы. Осторожно, стараясь не сделать роковой ошибки, пикинёры пытались, сблизившись, нанести первые разящие удары. Острия пик уже соприкасались, древки постукивали одно о другое и воины, медленно выверяя каждый шаг, сходились всё ближе. Первый же резкий выпад нескольких пик породил общую атаку. Дерево затрещало, пики застучали друг о друга, послышались первые вскрики и стоны. Острые наконечники не жалея мягкую плоть, вонзались в неё с хрустом костей, проламывали доспехи, клонились к земле под тяжестью тел несчастных. Задние ряды напирали, стараясь перемочь противника, оттеснить его. Мушкетеры, лишённые главного оружия, держа в руке по кинжалу, на карачках проползали под своими пиками и атаковали вражеских воинов. Подрезая сухожилия на ногах, вонзая стилеты под кирасы, они пытались сломать строй неприятеля. Отчаянная резня под окровавленными древками пик шла с переменным успехом — покуда воины истребляли друг друга безо всякой жалости, по-звериному утробно рыча. А уже через некоторое время большая часть шеренг-баталий распались на батальоны по две-две с половиной сотни бойцов, ведущих борьбу друг с другом. Мушкетёры, действуя шпагами, участвовали в общей свалке. Часть стрелков, кто сохранил порох сухим, с флангов палили по врагу. В этот миг два эскадрона немецких рейтар на датской службе, приняв на себя нестройный залп шведов, который выбил из седла лишь с дюжину кавалеристов, врубились в разрозненные отряды мушкетёров, не прикрытых пиками. Сержантские алебарды не смогли их выручить и вскоре рейтары, покончив с парой батальонов стрелков и выстрелив из колесцовых пистолей по пикинёрам врага, врубились в их местами уже разорванный строй.

Остальные рейтары и отряд мюнстерских кирасир, поддерживаемые несколькими сотнями драгун, атаковали шведских кавалеристов, перед этим подчистую вырезав обслугу орудий левого фланга и смешанный батальон мушкетёров и пикинёров, их прикрывавший. На левом фланге успех войск Сиверса был полнейший, но Густав всё равно ввёл в бой последний резерв — Зеландский драгунский полк Нильса Кюльдсена, оставив при ставке три роты шотландцев. После этого датчане начали одолевать и в центре, оттесняя шведов к холмам. Враг отступал, терял солдат, но не терял порядка.

— Товарищ майор! Ещё рейтары! — Новикова, работавшего с железногорской винтовкой, окликнул один из стрелков, указывая на северо-восток.

— Что за чёрт?! — в бинокль Василий увидел совсем не рейтар — эти всадники в полных доспехах тёмного, почти чёрного цвета, не торопясь, двигались эдакой панцирной гусеницей по низине оттербакенской дороги, вдоль берега Скагерна, прикрытые возвышенностью.

— Эти ребята меня совсем не радуют! — процедил Василий.

Часть из лучших стрелков майор-ангарец немедленно отрядил на край опушки, чтобы те пробовали отстреливать приближающихся доспешников, а сам потянулся за СВД, напряжённо поглядывая за дорогой, выходящей прямо в тылы правого фланга. Раньше там была в охранении рота мушкетёров, но они, с началом заварушки на правом фланге, приняли участие в битве.

С недовольством на лице Дитрих фон Зальцбах обернулся, чтобы посмотреть на несколько растянувшиеся порядки своего отряда. Натянув поводья, он остановил неторопливый шаг коня. Поравнявшийся с генералом фон Зальцбахом полковник Мортенсон получил последние распоряжения перед атакой. Внимательно осмотрев в зрительную трубу кипящую перед ним битву, Дитрих приказал кирасирам поэскадронно выстраиваться широким фронтом, усилив фланги.

— Палаши из ножен! Вперёд! За Господа и Швецию! — проревел фон Зальцбах и опустил забрало, вытянув руку с тяжёлым клинком, указывавшим на противника.

Его клич подхватили сотни глоток, тут же затрубили трубы, захлопали на ветру огромные полотнища, зазвенело обнажаемое оружие и всадники пустили лошадей в разгон. Согласно заветам великого короля-воина Густава Адольфа, кирасиры атаковали врага холодным оружием, не снижая темпа караколированием.

И снова это щемящее чувство близкой схватки! Сильный конь несёт своего седока вперёд, тяжёлый палаш, будто влитой в сжимающую его ладонь воина, со свистом рассекает воздух. Впереди враг! Враг давний и хорошо знакомый. Сложно сломить данов! Даже заполонив войсками Сконе и Ютландию, Данию не одолеть. Проклятые отсидятся на островах, а их многочисленный флот не допустит высадки противника. Но теперь им улыбнулась удача и добрая Швеция…

— Что за чёрт?! — возопил вдруг Дитрих. — Растяпа! Олух!

Скакавший чуть впереди генерала фенрик Юнгблат, выпустив сине-золотой штандарт королевских кирасир из рук, схватился за посеребренный горжет и едва не вывалился из седла. Оглянувшись ещё пару мгновений спустя, фон Зальцбах хрипло выругался — галопирующий конь фенрика скакал без хозяина. До врага оставалось шагов четыреста, кирасиры образовали полукруг с центрами тяжести на флангах. Дитрих огляделся по сторонам и тут едва его конь не споткнулся — скакавший впереди трубач с отчаянным воплем вылетел из седла, вывернув ногу в стремени, и покатился по траве, словно веретено. Генерал до боли сжал зубы — слухи об османском оружии, полученном врагами королевства, оказался сущей правдой — только турецкие ружья били дальше лучших немецких мушкетов.

— Вперёд! Вперёд! — задыхаясь от гнева и жажды боя, рычал Дитрих.

Новиков с некоторым трудом сглотнул — горло пересохло и это причиняло неудобства. Рука сама потянулась к фляге, но остановилась на полпути. Тёмная масса панцирников безудержно накатывала прямо в спину датским кавалеристам, которые, совместно с пехотинцами, уже практически замкнули кольцо окружения вокруг истребляемых шведских рейтар. Стрельба роты по приближающимся всадникам не принесла того успеха, что было в случае с медленно идущими по полю плотными рядами пехоты. Да, удалось свалить с коней не более двух сотен врагов, но это никак не сказалось на темпе атаки остальных. Первыми под удар кирасир попала часть драгун, увлёкшиеся преследованием разбегающихся мушкетёров противника. Практически не имеющие доспехов, одетые в бычьи колеты, датчане были буквально сметены железной лавой шведов. Ещё немного времени и они уже врубились в строй рейтар полковника Олессона. Окружённые, уставшие шведы воспряли духом и принялись с остервенением сражаться, с именем Господа на устах. Датские рейтары, теряя товарищей, подались в стороны, но пехотинцы продолжали давить. Сибирцы с трудом находили себе цели — царила форменная свалка, противники буквально перемешались между собой. Шведы напирали, и уже казалось, что успех их близок.

— Патроны! Патроны! — раздавались требовательные крики стрелков, боезапас которых подходил к концу.

— Афонин! — закричал Новиков, ища глазами капитана. — Афонина ко мне!

Василий понял, что шведов остановить они уже не смогут — друзья и враги так перемешались, разбивая битву построенных в порядки отрядов на отдельные поединки, что стрелки в беспорядке водили стволами, со злостью или растерянностью выискивая себе цель.

— Что, Вася? — положив ладонь на плечо Новикову, прокричал подоспевший капитан-артиллерист.