Чтение онлайн

— Как видел? — удивился Прохор, аж рот приоткрыл от неожиданности:

— Мне Фрол говорил, что их всех куда-то угнали. Вроде даже басурманам продали. Зараз всю деревню. Только стариков немощных и оставили.

— Вот и я тоже сперва думал, что обознался, — продолжил Кузьма свой рассказ. — А он сам ко мне подходит и говорит:

«Здрав будь, Кузьма — мастер».

Я перекрестился — не пропадает. Говорю ему:

— «А ну осени себя крестом. Вдруг ты нечистый?»

— Перекрестился он, значит, как положено, и не пропадает, стоит. Вот так прям как ты сейчас. Я его и спрашиваю:

«Ты живой или дух бесплотный?»

«Живой, живее тебя буду» — отвечает, а сам смеётся. И, правда, морду отъел, не узнать. Говорю:

«Дай тебя пощупаю, вдруг ты неживой?»

«Сейчас как дам в нос по старой памяти. Ишь чего вздумал! Щупать. Я тебе чай не девка на сеновале, чтобы меня щупать» — И как хлопнет меня по плечу, а рука-то у него тяжелая! Тут уж я и понял, что живой Егорка-то. Не мерещится мне, значит. Ну, разговорились, стало быть, про житьё-бытьё наше грешное. Их оказывается и вправду в дальние земли отправили. Думали на погибель гонят, а оказывается, почти в рай попали.

— Живут люди там… — после некоторой паузы, Кузьма махнул рукой куда-то в сторону. — На восходе. В землях дальних. Вот к ним их и везли. А те встретили их приветливо. Кормили хорошо, хворых лечили, сразу избы всем дали, земли сколько хочешь. Зерна на семена и на прокорм. Корову и лошадь, и всё задарма. Одежонку справили. Вот оказывается, как бывает!

— Ох! — поморщился Прохор — Ты кому веришь? Егорка, верно, сбёг по дороге, да и пристал к разбойным людям. А теперь разным дурням, вроде тебя, рассказывает свои небылицы. А ты уши-то и развесил. Донести на него надо в тайный приказ. Там пусть разбираются.

— Я чай не дурнее других-то буду, буркнул, обидевшись, Кузьма. — Тоже ему сперва не поверил. Где это такое видано, чтобы мужику просто так все давали. А он говорит, что не просто так. Потом платишь частью урожая, да кой-какую работку исполняешь.

— Так оно и у нас также. Стоило к черту на кулички лезть, чтобы подати платить — любопытство внутри Прохора боролось с недоверием, и недоверие пока побеждало.

— Там подати меньше, намного. И десятину они не платят, — возбуждённо убеждал его Кузьма.

— Как не платят? А вера у них какая — басурманская?

— Вера у них наша, правильная — православная, и храм есть, и поп есть. Только попам там власти не дают.

— Это правильно, — крякнув, кивнул Прохор. — На кой она им?

Кузьма, окрыленный этой фразой, продолжил — Правит там князь Сокол. Страна зовется Русь Сибирская, али Ангария, по иному. Себя они ангарцами и кличут. Егорка говорил, что всё там лепо, но поначалу все странно было: и что землю дают, и подати маленькие, а ещё они всех детей грамоте учат. Корабли у них сами плавают, без весел и паруса. Девки их, как ребята, в портках ходют. И все в сапогах, главное. Народ, конечно, в лаптях шмыгает, а вот если ехать куда, или военному делу учится — всем дают одежку хорошую и сапоги новые. Егорка тоже был одет не по-нашему и в сапогах. А сапоги справные.

— Видно богато они там живут, если даже Егорке сапоги задарма дали, — ситуация все больше и больше начинала занимать Прохора. Он уже думал о том, как на этом можно заработать.

— Вот и я тоже так мыслю. Егорку они воинскому делу учить начали. Он к этому способный очень оказался.

Хозяин прервал гостя практически на полуслове:

— Обожди-ка, ты сказал, что с Егоркой в монастыре свиделся? А какого лешего он там делал?

— Так они к отцу Серафиму приезжали. Икон купить и книг церковных, утвари всякой для храма. Мне это Андрей сам сказал.

— Какой-такой Андрей? — Прохор чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— Андрей — это их главный. То ли воевода, то ли голова приказа. Я так и не разобрал. Но то, что он не простой дьяк — точно. Птица важная. Боярин, наверное. Егорка ему даром, что в рот не смотрел. И главное, что не со страхом, а с уважением.

— Ну, а дальше что было? Рассказывай, не томи душу!

— Не нукай, не запряг, — Кузьма почувствовал, что Прохор просто сгорает от любопытства, и теперь отыгрывался за прошлое пренебрежительное отношение к себе. Он с важным видом почесал худой живот, как бы намекая на обед, посмотрел по сторонам, и не спеша, продолжил свой рассказ:

— Так вот что я там говорил-то?

— Про Андрея, — хмуро уточнил Прохор.

— А, ну да. Андрей мне и сказал, что они сейчас ищут хороших мастеров. Особенно плотников и каменщиков да кровельщиков.

— А тебе-то с этого что? Ты же монастырский теперь.

— Был монастырский, а стал вольный! — гордо заявил Кузьма.

— Вот тебе раз! — опешил Прохор. — А как же ты выкупился?

— А за меня Андрей долг уплатил. Отец Серафим, конечно, по началу даже разговор вести об этом не хотел. Мол, книгу долговую искать надо, а когда найдут не известно. Но Андрей к приказному голове сходил, тот посмотрел в своих книгах, а там все записано. Он за меня долг отдал, и стал я свободным.

— Ну, и ты пришел ко мне в артель проситься?

— На кой ляд? Я по делу к тебе пришёл. Сам-то я с семьей в Ангарию поеду. Они несколько крепостей заложили, так что работы мне там много будет. И платить будут хорошо.

— А мне то с этого, какой прок, что ты сюда-то пришел? — Прохор нутром чуял, что-то Кузьме нужно и нужно очень сильно. Иначе тот не пошел бы к нему.

— Тебе прок есть. Люди нужны мастеровые. Вот пришел к тебе за советом.

Как только хозяин понял, что от него нужно, он тут же начал поворачивать оглобли в нужную ему сторону.

— Что я могу сказать. Пришел ты правильно. Лучше меня мастеровой люд тут никто не знает. Да и слово мое пока в цене, и в цене хорошей. Когда ты с этим Андреем говорить будешь?

— Сегодня буду. Они уезжают скоро. Долго сидеть тут тоже не будут, нонче везут в Ангарию свою свейских полоняников, числом под пять сотен. Поспешать им надо, до Тобольского града до зимы добраться.

Прохор решил сыграть в свою игру:

— Ты, Кузьма, передай этому Андрею, если ему люди мастеровые нужны, то я смогу помочь ему в этом деле. А лучше, так веди меня к нему прямо сейчас. Так и сговоримся.

— Может для порядку обедом сперва угостишь? — прищурился Кузьма, усмехнувшись.

Однако к онгарской фактории Прохор и два его дружка — Ермолай-плотник и Семён, из бурлацкой артели пришли утром следующего дня. Причём Прохор ещё сомневался — нужно ли идти на разговор, али не надобно ему это. Однако, переговорив с приятелями, он услыхал лестные слова про онгарцев, а некоторые, оказалось, ещё неплохо заработали не только на строительстве самой фактории, да ещё и на подрядах — дровяных, печных и снедных. Кроме того, голова фактории — Олег Кириллович, говорят, завлёк десятка два нижегородцев на работу, и, бают, платит им отменно. Теперь пришёл черед Прохору недовольно размышлять — как же он пропустил онгарцев этих, да мимо выгоды своей!