Чтение онлайн

— Отвлекали внимание? — догадался я. — Не.

Вам поясню: если это и был чей-то план — что вряд ли — слишком многое должно было совпасть. Если совпадения и вправду случились, каждое в свой срок, как планировал некий некто… Удача сего некты столь велика, что проще выбросить такое из головы — все равно ничего с этим не поделать.

Тане я сказал иначе. Прямо соврал, да.

— Не. Это была наша операция. Клана.

— А зачем? — и глазками так хлоп, хлоп!

— Знаешь про упырей? — спросил я вместо ответа.

— Конечно, — кивнула девушка. — Все знают. Только в черте сервитута одна большая колония и три малые. Вроде легалы, подати платят, кровь донорская…

— И ресурс еще. Хороший ресурс, полезный. Клану нужен, вот и втирались в доверие, мы к ним, — соврал я на голубом глазу.

Реакции я ожидал всякой. Недоуменной — в смысле непонимания «зачем». Негативной — тоже непонимания, но уже «как ты мог». Получил иное.

Девушка Татьяна смотрела на меня…

Нет, не смотрела. Взирала: с радостным восхищением в этом самом взоре.

Вцепилась мне в руку, приподнялась на носочках, ярко вспыхнула всеми своими веснушками, голос подала низкий, грудной: прямо волнующий.

Таким голосом лучшие из женщин признаются в окончательной любви до гроба — не уточняя, впрочем, чьего.

— Ты не забыл! Это все План, да? — вот что сорвалось с карминно-красных губ.

Зуб даю: первая буква в слове «план» звучала заглавной.

Надо было что-то ответить. Что-то такое, что не собьет девушку с настроя, и одновременно — даст ей понять: я ничего не забыл и полностью в курсе.

— Сама-то как думаешь? — иронически усмехнулся я.

И снова реакция оказалась страшно далека от ожидаемой.

Девушка Танечка расплакалась. Навзрыд.

Да вот, вам смешно, девушка рыдает, а успокаивать кому?

Решил доехать до дома — там, без лишних глаз и ушей, как-то сподручнее.

Такси нашлось сразу же: стоило махнуть рукой, как к тротуару спикировал приличного вида седан — с наглухо затемненными стеклами.

— Губкина десять, шеф, — сообщил я в приоткрытую дверь. — Напротив пельменной.

Сели в мобиль — оба на заднее сиденье. Ничего так себе, удобно. Много места, сиденья какой-то шершавой кожи, удивительно чистый кремовый салон…

Водитель тоже оказался удивительный — меньше всего я ожидал увидеть за баранкой черного урука.

Потом я удивился и в третий раз: вместо того, чтобы тронуть с места, шофер обернулся к нам — вернее, к Тане.

— По согласию? — вот что он спросил у девушки, как бы игнорируя меня.

— Д… да, — всхлипнула та.

— А чего ревешь? — не унимался землистого цвета клыкастый рыцарь.

— От… От радости, — уже более внятно ответила девушка.

— Силен мужик! — это орк сказал уже мне. — От радости… Силен!

Потом водила отвернулся к своему рулю, да и порулил вниз по улице с холма.

Добрались быстро — тут идти-то всего ничего, а уж на борту мобиля, да по неплохим дорогам городской части сервитута… Вот, мы дома. В смысле, я — дома, Таня…

Вот тут я крепко задумался. Очень крепко, но ненадолго — были сейчас дела более важные и срочные.

Час спустя Таня, здоровая и радостная, сидела напротив меня на кухне — через стол.

Да, кухня тут маленькая, почти крохотная, но стол — помещается. Сидеть за ним можно вдвоем! Или втроем, если немного потесниться.

— Я в курсе, — огорошила меня Татьяна. — Позиция властей — чушь. Сейчас катят бочку на кхазадов.

— Откуда? — удивился я. — Мне мои полковники такого не говорят!

— Твоих полковников не будят по три раза за ночь! Не гонят во двор в одной рубашке! — немного озлилась девушка. — Не обыскивают дом тоже по три раза, только на дню! Снага еще эти…

— Ну да, ну да, — понимающе покивал я.

Снага, так-то, народ страшно семейный: оттуда и численность. Десять спиногрызов на семью, пятнадцать — и это не предел!

Другое дело, что неженатый снажий мужик — это хана всему живому женского пола. Те же полицейские: рук распускать не будут, тем более при исполнении и под приглядом, но смотреть станут… Нехорошо смотреть. Сально. Масляно. Пусть даже и молча.

— Прибью, — посулил я, наливаясь дурной кровью. — Кто?

Дело такое: до моей женщины почти что домогались. Я буду не я, если…

Ладно. Сами все понимаете: это снова театр, ведь девушка Таня очень сильно ждет от меня реакции — именно такой.

Хотела — получи. Только чтобы потом без обид и прочих бабьих глупостей.

— Ой, Ваня, да не надо, — скромно потупилась человечка.

Взор же ее сказал иное: «Еще как надо», вот что.

К разговору мы вернулись битый час спустя.

Мы снова оказались на кухне — я и она, в смысле, Ваня и Таня. Поставили чайник: пока тот закипел, пока заварился чай — принесли стопку писчей бумаги, несколько карандашей и линейку с транспортиром: о последней девушка попросила отдельно, и хорошо, что все потребное на квартире нашлось.

— Знаешь что, милая, — произнес я задумчиво. — Там не все так просто, с этими снага и не только с ними. С одной стороны, никак нельзя поверить в то, что местная полиция нарывается сама по себе: это явно чье-то решение, отработка приказа на местности. Вместе с тем, я почти уверен в том, что операции под кодовым названием «кошмарь кхазадов» в природ не существует тоже.

А ведь я не добавил очевидного: не все низшие полицейские чины — это снага… Был бы какой-нибудь наряд из людей, вели бы себя они потише и повежливее, и отношение могло быть совсем иным.

— Тогда зачем это все? — удивилась девушка. — В прошлый раз мало не дошло до объявления кровников! Как зол был дядя… Собирался объявлять — только то и остановило, что кровная месть против снага — это и глупо, и долго, и несолидно, вот как.

Ох, верно! Представьте себе, что вам нужно кровно отомстить — это, если кто забыл, «до третьего колена», банде из ста, примерно, снажьих рыл. Притом, что они еще и размножиться норовят, да в геометрической прогрессии!

Так что хорошо, что никто никого не объявил. Еще нам в сервитуте гномо-снажьих войн не хватало, упертые же, что одни, что другие: тут проще было бы снести Казнь до основания и построить новую рядышком.