Чтение онлайн

— Володя! — окликнул его Олег.

Сержант бежал от ворот, на лице застыла озадаченность. Владимир пошел к нему навстречу. Тревоги от сержанта не ощущалось, но он спешил. Редкость в последнее время.

— Что случилось? Кто-то…

— Нет-нет. Кирилл Румянцев приехал.

— Спасибо, сейчас приду, — кивнул он. — Но почему такая спешка?

— Он не один. С ним пацан какой-то, — предупредил Олег. — Странный. Они в терем пошли. А я обратно.

— Странный?

— Да, шуганный какой-то. Сам увидишь, — сказал Олег и пошел на свой пост.

Владимир кивнул и отправился в терем. Да, изменился Олег — все еще ощущает вину за то, что не смог противостоять чарам Вадима летом и работал против друзей. И сколько ни говори ему, что простые люди не могут сопротивляться магии, не слышит. Оставалось надеяться, что время поможет осознать. Или решит в какой-то момент, что заслужил, наконец, прощение, и перестанет принижать себя.

С такими мыслями Володя и зашел в терем. В библиотеке тихо шуршали страницами несколько человек, сидя за столами. Больше половины из них оказались подростками. Он улыбнулся такому рвению к знаниям или просто интересным историям — все лучше, чем бездумно носиться по улице — и поднялся на второй этаж.

Кирилл уже снимал чайник с огня. Он повернулся, кивнул и разлил кипяток по кружкам. У дивана стоял подросток и с удивлением осматривался. Руки он убрал в карманы, видимо, чтобы не начать трогать все подряд. Судя по тому, как лежали его русые волосы, их совсем недавно подстригли. И одежда на нем совсем новая. Но старые царапины и загар на лице с впалыми щеками говорили о жизни на свежем воздухе. Кого же наследник рода Румянцевых привел? И почему сам? В последнее время он предпочитал общаться через посредников.

— Добрый день. Что-то случилось? Слава передал новости? — спросил Володя.

— Да, передал. И случился вот он. Знакомься с Никитой. У меня большая просьба принять его в Корсуни, — сказал Кирилл. Он поставил на стол три кружки с чаем и пожал Владимиру руку.

— Что-то мне подсказывает, что без твоей личной просьбы мы бы отказали, — проницательно заметил Владимир. — Давайте-ка все сядем и вы все расскажете. В ногах правды нет. И я рад познакомиться, Никита.

Парень робко и неумело пожал ему руку. А после столь же робко сел на самый краешек стула. Что удивительно, когда рядом удобные диваны и кресла.

— Разумеется. Врать я не собираюсь, — сказал Кирилл. — Никита — сын одного из главарей банды.

Володя удивленно поднял брови, но перебивать не стал. И с новым интересом посмотрел на подростка. Если он всю жизнь прожил в лесу, понятен его интерес и робость. В лесу нет мебели, землянку не сравнить с домом. Но почему он тут? А еще Владимир понял, что это именно его упустили на берегу.

— Как я понимаю, Александр намерен уничтожить всю банду. И Никите теперь негде жить, — продолжил Кирилл. — А он… Никита, покажи руку.

С большой неохотой парень вытащил руки из карманов и вытянул левую. На среднем пальце красовалось кольцо. Только в держателе не хватало камня. Будущий маг, понял Владимир и кивнул. Камень формируется из Искры в момент ее пробуждения. Искра Никиты все еще спит. Теперь ясно, почему его не оставили в городе, хотя он мог бы усилить род Румянцевых — репутационные потери будут выше.

— Какие перспективы? — спросил Володя.

— Предполагаю, что может начать с изумруда.

— Сильно. Но ты согласен жить с теми, кто убил твоего отца и друзей? — повернулся Владимир к Никите.

— Единственным другом там я мог считать Красавчика. Для остальных я был всего лишь помехой. Даже для отца. — Он опустил глаза на кружку с чаем и добавил уже тише: — Особенно для отца.

— Этот негодяй заделал его силой, — мрачно пояснил Кирилл в ответ на недоуменный взгляд Владимира. — Чтобы в банде был маг. Но не знал, что сама собой Искра не всегда разжигается.

Теперь Владимир понял. Если у ребенка Искра магии не разгоралась сама в три года, ее старались разжечь в семь или двенадцать. Шестнадцать лет считалось крайним сроком. Если не загоралась и в этом возрасте, маг оставался спящим до конца жизни. Конечно, ходили слухи о том, как потрясения разжигали Искру и у взрослых, но это лишь слухи, скорее даже байки. Впрочем, был еще Саша, который за год с лунного камня поднялся до аметиста. Сам по себе Никита отцу-бандиту был не нужен, только в качестве мага, которого он эксплуатировал бы до изнеможения.

— Как я понимаю, ты дал импульс и теперь камень может появиться в любой момент, не дожидаясь шестнадцатилетия.

— Верно. И Никита слишком взрослый, чтобы оставлять его в городе. Мы попросту не сможем объяснить его появление.

— Я понимаю. Даже отсутствие шрама не поможет. Ты ведь его проверял? — Володя постучал себя по виску.

— Конечно. Я перехватил Никиту после того, как он доложил Протасову о том, что Саша идет на банду. Мы поговорили и вот он тут.

— Значит, это было последнее сообщение из Пустоши, которое получил граф. Но зачем тебе это, Кирилл? — Володя прищурился, скорее хитро, чем подозрительно. — Не то чтобы я был против, но тебя сложно заподозрить в гуманизме.

— Иногда случается, знаешь ли, — усмехнулся молодой Румянцев. — К тому же маги лишними не бывают нигде.

— Не боишься, что мы станем силой и составим конкуренцию Орлу?

— Нет, — едва не рассмеялся Кирилл. — Мы друзья и всегда найдем общий язык. А к роду Голицыных у нас теплых чувств нет.

Больше всего это походило на приглашение к атаке города. Но такие вещи Володя не собирался решать — для этого есть Александр. Потому он только улыбнулся и кивнул. Раз Кирилл проверил парня при помощи ментальной магии, можно не сомневаться в его лояльности. Значит и Образцов согласится его оставить. Только возни с ним будет много — он же ничего не знает, наверняка и грамоте не обучен. И не только грамоте, вон, даже на стуле ему неуютно, коль скоро всю жизнь на бревне просидел, а то и вовсе на земле.

— Хорошо, Никита. Не я глава Корсуни, но у меня к тебе вопросов нет. Так что дождемся Александра. Уверен, он не прогонит, — сказал Володя. — А пока надо бы тебе найти жилье. Кирилл, ты останешься дожидаться Сашу или от Егора все узнаешь?

— Подожду денька три, если не вернется, то Егор расскажет.

До деревни мы добирались дольше, чем рассчитывали, четыре дня. Но это и понятно, с нами женщины. Одна из трех вышла из ступора, немного поголосила, повыла в истерике, но потом успокоилась и пошла сама. Только приговаривала «Яша мой, Яша». Да, у нее явно целый букет нервных расстройств, но с этим, надеюсь, помогут специалисты Кирилла. А вот двух других пришлось нести на руках.

— Я бы оставила их тут. Они уже все, — сказала та блондинка. Она представилась Людмилой Репиной, дочерью барона из Москвы. Сама же над собой смеялась, дескать, стоило так далеко бежать, чтобы попасть в плен к уголовникам. И стало ясно, почему она такая бодрая — провела у них всего три недели и при этом ее не трогали. Почему — вопрос хороший, но ответа она не знала.

— Если мы будем кого-то бросать только потому, что возиться долго, чем мы окажемся лучше этой банды? — строго спросил я.